Для группы собрали со всех жителей значительную долю вещей, просто тряпок и газет, какие были в наличии, чтобы разведчики могли дойти до города и там поискать, прежде всего, уцелевшие тёплые вещи. Из серьёзного оружия у группы, на случай боевого столкновения, был только автомат её командира, остальные взяли себе, как древние воины, самодельные дубины и колья. Отправив празднично Вадима с его товарищами, людям оставалось только ждать. По самым оптимистичным расчётам вернуться они могли только дней через шесть. Эта неделя была отмечена особенным трудовым энтузиазмом. Жители посёлка старались отвлечься от мыслей об ушедших. Хотя прошло уже больше месяца, никто пока не решался запустить генератор даже для работы станции сотовой связи. Да и работать она на расстоянии в три десятка километров всё равно бы не смогла, слишком далеко. Несмотря на всё, каждый, от мала до велика, каждую свободную минуту смотрел в ту сторону, куда ушли разведчики. Как-то так стало, что взрослые стали сначала про себя, а потом и вслух, читать молитвы. Какие знали. Это придавало хотя бы моральных сил.
Когда разведка не вернулась через семь дней, люди стали стараться себя успокоить, что мол время сейчас трудное, наверняка в оптимистичный вариант не уложатся. Но с каждым днём беспокойство, сдерживаемое лишь верой в лучших людей, какие только могли сейчас и здесь быть, нарастало. Каждый передумал за дни ожидания самые разнообразные мысли, всё больше склоняясь к последней, до конца гонимой из сознания — люди не придут. Они замёрзли в заснеженной степи.
Группа вернулась лишь спустя двадцать четыре дня, когда её уже практически никто не ждал. К этому времени пришлось прекратить все работы на улице, в том числе и жизненно необходимое для видимости спокойствия патрулирование периметра, из-за быстрого падения температуры ниже минус сорока градусов по Цельсию. Но жители, не имевшие в своём распоряжении термометров для таких температур и жившие в летних домиках, этого даже не могли определить. Для них было просто жутко холодно. Только скученность населения не давала ему замёрзнуть в плохо отапливаемых одними мангалами помещениях, собрав детей в кучу в самой середине. Пётр сумел добраться до дизеля и запустить его, что дало возможность включить ещё и электрические плиты, но назад уже не вернулся, а идти проверять, что там с ним случилось никто не отправился даже когда об этом стала умолять его жена, чтобы, если случилось худшее, не умножать жертв, ибо к этому моменту пять человек уже погибли от переохлаждения, пытаясь пополнить запасы дров, а остальные, от обрушившихся на них за последние пару месяцев трудностей бытового и физического характера, сильно сдали и снова заболели простудой. Если бы не Аниськин, а так же возможность хотя бы через окна общаться и видеть, что в других домах люди тоже живы, у многих бы опустились руки и посёлок уже бы заканчивал вымирать. Ситуации не давало стать совсем закритической то, что перед наступлением морозов прекратился снег, шедший ранее непрерывно, и люди, вынужденные запереться в трёх домах, дышащих на ладан в таких условиях, и греющихся больше теплом друг друга чем теплом от электрических плит или тлеющих мангалов не были в опасности быть заваленными снегом по крышу и просто задохнуться.
Чтобы хоть как-то разместиться, люди стали разбирать полы и рыть землю, которую пришлось разбрасывать пока просто по полу в неотапливаемых комнатах, поскольку выносить её на улицу не представлялось возможным. Даже доставляя лопаты с улицы, пострадали от обморожений ещё три человека.
