Командира группы, изрешечённого очередью из ручного пулемёта товарищи несли всю дорогу назад, разделив между собой тот груз, который приходился на Вадима. Как и предполагалось, аптеки были полностью разграблены бандитами сразу. То, что они не взяли, было просто растоптано и даже в сложившихся обстоятельствах не годилось для использования и употребления по назначению. Тёплые вещи тоже пришлось просто сдирать с погибших в них людей, на многих из которых были следы собственной крови, а одежда часто несла на себе пулевые отверстия. Последнее заставило звериное полуотделение отказаться от идеи принести такую в посёлок, полагая, что гражданские люди, ещё не привыкшие к тому, что находятся фактически на войне без всякого снабжения могут отказаться от такого трофея, но не заставило самим отказаться от таких трофеев ибо какая-никакая защита от погоды. Но швейные отделы пострадали меньше. Группа принесла четыре огромных, сколько смогли унести на себе, тюка с шерстью завёрнутых в какую-то дешёвую ткань избежавшую по неведанной случайности разграбления. К сожалению, уже выходя из города отряд нарвался на товарищей по несчастью, но вступить в мирные переговоры не успел. В короткой перестрелке противник был уничтожен, но командиру этого увидеть уже не удалось. По праву сильного забрав всё, что можно, остатки разведывательной группы из дачного посёлка «Солнечное», принесли с собой ещё сотню патронов, один костюм радиохимической защиты с запасными фильтрами для противогаза и два ручных пулемёта Калашникова. Соколов, когда, как и он, не избежавшие в первую дорогу обморожений, товарищи сняли тёплую одежду, отдав шерсть обрадованным женщинам, отправился в помещение, в котором стоял дизель генератор и, укутав всё ещё живого благодаря теплу от работающего дизельного двигателя, но истощенного многодневным голодом, находящегося практически без сознания Петра Викторовича, отнёс председателя в один из обогреваемых домов.
Несмотря на новые потери, возвращение разведчиков, да ещё со столь нужной добычей, и спасение председателя вызвало несказанную радость и придало людям сил. Женщины быстренько принялись вязать, смастерив спицы из подручных материалов, носки, рукавицы, шапки, штаны и свитера. Более подходящая одежда, а тем более обувь, пока была только у разведчиков, но это позволило им отдать все взятые напрокат летние вещи, которыми они утеплялись в первую дорогу.
Но отдыхать было некогда. Народ был всё ещё практически гол и бос, так что уже на второй день после возвращения, игнорируя свои обморожения, наспех обработанные, разведчики-добытчики снова вышли из посёлка, теперь уже зная направление и идя за тёплой одеждой и обувью. Сейчас все трое были уверены, что на пулевые отверстия в одежде люди внимания не обратят. А если и обратят, то не станут высказываться против, успокоив себя ответами, что те, с кого снята одежда, умерли задолго до того, как Волкодавов Бобров и Соколов её сняли с трупов. Не обращая внимание на боль в промёрзшем теле, отряд сумел обернуться в этот раз за шесть дней избегнув неприятных встреч, хотя по негласному соглашению всего населения, в рейд ушли они с тем оружием, которое добыли в бою и с автоматом Вадима.
Спустя более двух месяцев после момента, поделившего жизнь всего человечества на ДО и ПОСЛЕ, посёлок смог вздохнуть, можно даже сказать, свободно. Хотя приходилось рубить деревья, что бы запасать дрова и продолжать строительство стены, вбивая колья в промёрзшую землю, была решена одна из главных проблем — проблема холода, стоившая ещё шести жизней и здоровья трёх членов этой небольшой группы людей, ставших воспринимать себя общиной времён начала железного века. Люди даже гордились собой. Самый, как они полагали, трудный момент в своей прошедшей жизни, они пережили, потеряв всего дюжину человек и сумев сохранить живыми всех детей. Последнее, хотя и стоило огромных трудов, взрослые считали своим главным достижением. Дети же, обрадовавшись тёплой одежде и обуви, принявший командование группой Соколов специально набрал кучу валенок самого разнообразного размера в найденном уцелевшем подвальном магазинчике, стали выбираться на улицу, где не были уже целый месяц, и принялись пытаться играть в снежки.
