-- Назад! К собору! -- выкрикнул он, но развернуть коней в бурлящей человеческой массе оказалось не так-то просто. -- Прочь с дороги, челядь! Зарублю!
Над головой продолжали полыхать магические молнии, вырывающиеся из накатывающих друг на друга облаков черной мглы. Со стороны все выглядело так, словно Судный День вот-вот настанет.
***
Мир преобразился. Разом в нем исчезли все краски, сменившиеся бесконечной яростью боя. Геринг отключил сознание, действуя лишь на отточенных рефлексах. Он знал, что для него все кончено, но не мог побороть в себе искушение продлить агонию. Против него выступило около дюжины Детей Света. По большей части такие же юнцы, как и та белокурая девчонка, которую он проткнул насквозь мечом не так давно, но их общий натиск давал результат. Глаз Демона пылал адской болью, черпая энергию из последних сил. Хранители же наоборот выглядели свежими и заполненными под завязку. Будь они несколько опытнее, то давно бы уже завершили этот поединок...
А так Геринг еще держался. Его успели несколько раз ранить, в том числе рассекли лицо и левый глаз. Из-за этого слуга Зарукки больше не мог лицезреть окружающий мир в привычных для человека красках. Поневоле ему приходилось следить за своими врагами через энергетический фон, где храмовники отображались яркими сгустками света. Они наскакивали на него словно волки, с разных сторон, а он как мог отбивал их атаки. Скорость его до сих пор была велика, а реакция отточена, но парировать все удары разом не получалось. Тварь уже и так гордился тем, что отбиваясь, смог убить двух Детей Света, чье свечение в магическом фоне быстро сошло на нет. Одному Геринг рассек горло, а второго мощным ударом разрубил напополам, когда враг потерял бдительность...
Но в Святой Академии носителей Дара обучали не только мечами махать, и вскоре это стало заметно. Видя, что лезть на рожон себе дороже, хранители избрали изматывающую тактику, прикрывая друг друга. Они понимали, что силы Проклятого не безграничны. Понимал это и сам Геринг, но поделать ничего не мог. Несколько раз он пытался с боем прорваться сквозь заслон, но Дети Света почти не уступали ему в скорости перемещения и неизменно оказывались рядом, наскакивая и отступая. Так же они широко применяли боевую магию, и часть заклятий пробивалась сквозь энергетическую защиту слуги Бездны.
Когда в небе появилась черное облако мглы, распространяющееся с ужасной скоростью, тело Геринга истекало кровью из мелких порезов, а на груди и спине виднелись свежие ожоги, где пузырилась кожа. Запах горелого мяса бил в ноздри, но странник не особо обращал на это внимание. Сейчас физическая боль его мало заботила, ибо Глаз Демона перекрывал все, выжигая каленым железом нити сознания. Так всегда случалось, когда приходилось пользоваться силой Зарукки, а уж когда Геринг работал на износ, лишь ярость не давала ему провалиться в черную пропасть забытья.
С первыми молниями битва приостановилась, столь неожиданным было появление облака мглы. Все участники сражения были наделены Даром, а потому прекрасно видели, ЧТО ИМЕННО расползается над славным городом Арсдан. Магия, не имеющая ни к Свету, ни к Бездне никакого отношения, но от этого не менее сильная и пугающая. Геринг задрал голову вверх, разглядывая энергетические разряды и силясь понять, что происходит. Потом он расхохотался, протяжно и жутко.
Над городом зависло одно из высших проклятий Тьмы, которое мог бы сотворить не всякий последователь Аида или кого-то еще из "темных" богов. Вот только где неизвестный умелец взял столько энергии? Впрочем, это было неважно. Герингу подобный поворот играл на руку. Правда он не мог не признать, что даже для него облако мглы может представлять нешуточную угрозу. Что уж говорить о простых смертных...
***
Солнца не было видно. Оно исчезло, и Арсдан погрузился в полнейшую темноту. Молнии, полыхающие с пугающей регулярностью, служили единственным источником света. Люди продолжали кричать, вопить изо всех сил и пытаться уйти как можно дальше. Спрятаться в дома, крытые переулки, особо отчаявшиеся даже пытались сорвать железные решетки, ведущие в городскую клоаку. Сотни рук стучали по окованным воротам в собор, но послушникам запретили открывать их. Священники самозабвенно молились, взывая к Эркалоту, но нахлынувшая вдруг ночь посреди дня не сходила.
