Максим бесплотной тенью остановился возле одной из виселиц. Как и прежде его не заметили, а он и не спрашивал почему. Палач в черной маске только что надел петлю на шею совсем еще молоденькой девчонки. Каштановые спутанные волосы, сорванные башмаки, полуизорванное платье. Ее аура горела ярко, несмотря на страх. На толпу девушка смотрела с вызовом, ненавистью. Сиркину неожиданно захотелось прикоснуться к ней, но когда он потянул вперед руку, палач дернул за рычаг и под ногами несчастной разверзлась пропасть. Веревка натянулась, ломая позвонки, и тело забилось в судорогах. Победоносный рев возвестил, что толпе понравилось. Очень понравилось. Долой еретиков, кричали они.
Сфера жизни начала гаснуть, и Максим думал уже отвернуться как кто-то неожиданно заговорил с ним.
-- Ты ангел?
-- Ангел? -- не понял он. Перед ним стояла все та же девушка, которую минуту назад повесили. Выглядела она несколько иначе, ее свечение изменилось. Максим непонимающе поглядел сначала на нее, а потом на мертвое тело в петле.
-- Пришел проводить меня, да? Я не знаю дороги. Куда мне идти?
Лицо девушки было чистым и невинным. Максим не ощущал за ней грехов: если они и были, то остались в плену плоти. Перед самой смертью человек в багровой рясе даровал ей очищение.
-- Нет, я не ангел, -- произнес Макс. -- По крайней мере не от этого мира. Я... кто же я?
-- Не уходи, -- шепнула душа девушки. -- Я не знаю, куда мне идти. Пожалуйс...
В это мгновение что-то резко изменилось. Максим ощутил как нечто мощное, злое и голодное давит ему на плечи. Развернувшись, он увидел, что под виселицей, аккурат там, где висел еще теплый труп, разверзлась матово-черная воронка, которой не хватало лишь зубов. Мощно она начала всасывать в себя незримые нити силы, и душа девушки, до этого спокойная, вдруг зашлась в вопле. Сиркин понял, что неожиданно появившаяся черная дыра пытается поглотить душу, а та не в силах этому противостоять.
-- А-аааа! - закричала девушка, пытаясь улететь прочь. - П-почему?!
Некоторое время Максим ошарашено глядел на черную воронку, ощущая исходящую от нее энергию. Очень отчетливо он понял, что подобных ловушек, пожирающих чужие ауры в Арсдане великое множество. Чья-то рука заботливо расставила их в тех местах, где часто умирают люди. Зачем? Это не заинтересовало Сиркина. Вместо поиска ответов он попытался помочь несчастной душе, схватив девушку за руку, но у него ничего не получилось.
Соприкоснувшись с темной энергией, колючей и злой, он сам начал ощущать боль. Бесплотное тело девушки стало растворяться на глазах. Словно сахар, попавший в воду. Руки стали прозрачными, ноги и туловище тоже. Душу поглощала Тьма. Максим старался изо всех сил, но ничем не мог помочь. Мощным потоком его уносило обратно, подальше от голодной воронки. Мир смазался, а восприятие всех и вся исчезло. Боль при этом нарастала в геометрической прогрессии. Спустя мгновение он уже не был хозяином Вселенной, а лишь пленником собственного тела. Умирающего и больного.
-- Акгхха-аааа, -- тяжело простонал Аксир; в горле пересохло, ему очень хотелось пить. На прикроватной тумбочке он увидел кувшин и кружку, но дотянуться к ним силы не хватило. -- Геринг? К-кто-нибудь меня слышит? В-воды...
Но полутемная комната, с полуистлевшим огарком свечи, ответила пришельцу с планеты Земля лишь гробовым молчанием.
***
Братья Стоуны, коих насчитывалось в прокопченной комнате семь человек, чувствовали, что к ним заглянул очень опасный индивидуум. Высокий, крепкий, в плаще и с мечом на поясе. Он внушал трепет, и братья не могли понять почему. На своем веку они повидали и не таких верзил, и многих отправили в землю жестокими ударами своих топоров. За Хата, Ната и Бута в Святом Царстве была даже назначена награда в двадцать золотых эрков. Стоуны часто шутили, что если им перестанет сопутствовать удача на большой дороге, то они по очереди будут отправлять стражникам нерадивых братцев.
Но человек, у которого был всего один глаз, казался много ужаснее этой троицы. В пламени свечи, когда на его лицо падали тени, он выглядел демоном.
-- Тако чегой ты хотел? -- прокашлявшись, осведомился Лут, старший из братьев. Он храбрился, боясь показать перед родственниками свою слабость. В волчьей стае -- волчьи законы. -- И как отыскал нашу семью?
-- Мне вас рекомендовали.
-- Кхто? -- вперед выступил Цут, коренастый и с гнилыми зубами. -- Мы токмо неделю в городе. Тайком прибыли пополнить припасы.
-- Оран Лаффе, -- спокойно ответил незнакомец.
-- У него крутой норов, -- кивнул Хат, признавая авторитет криминального босса. -- И чегой тебе надобно от нас, человече?
-- Ваши услуги, -- с этими словами на стол шлепнулся мешочек, в котором все отчетливо услышали перезвон монет. -- Здесь десять золотых в серебре. Серьезная сумма.
-- Угу, -- согласился Лут. -- Ош серьезна. Чегой делать-то за нее попросишь?
-- Ничего такого, чего вы бы уже не делали. Нужно наказать кое-кого. Одну женщину. Дворянку.
-- Можно. Но токмо сейчас с города ходу нет. Надо ждать подходящего случая. А там уж, как твоя баба выедет на тракт...
