— Мам, ну я ведь не совсем дурачок! Помнишь, ты нам разрешала в Интернет выходить в гостях? Это ведь проще простого! Правда, я сомневаюсь, что где-то львиную шерсть продают.
Джун помахала рукой.
— Нет-нет. Я говорю не про Интернет, а про Магонет. Принцип у него тот же, но есть небольшая разница.
— А им легко пользоваться?
— Очень. У кого-нибудь во дворце наверняка есть компьютер. — Она пощелкала пальцами. — Поспрашивай. Раньше тут никакого Магонета не было. А теперь даже не представляю, как мы без него жили. — Она улыбнулась. — Через него можно и другие покупки делать. У тебя же теперь деньги есть. Только будь осторожнее, там и мошенники встречаются. Если все потратишь, можно залезть в сокровищницу. Я научу — как.
— Орлиное перо и три львиные шерстинки, Магонет, — записал Эрек.
Он ушам своим не верил. Мама знает, как ограбить казну? Хотя чему тут удивляться, если она умеет кладовые и оружейные взламывать. Настоящий специалист по кражам. Интересно, за что ее в подземельях держат?
— Остается подкова. Гм. Поищи в Магонете. Там все можно купить.
— Не волнуйся. Я знаю, где ее взять.
«Лошадь Балора», — записал Эрек.
Стащить подкову будет одно удовольствие.
Эрек еле уговорил Бетани, чтобы она взяла деньги и купила себе одежду, корм и ошейник для Пирожки. От обновок девочка пришла в полный восторг. Они сидели на краю большого круглого фонтана и болтали ногами в воде. В центре фонтана стояла статуя: над русалкой, китом и морским чудовищем взлетали искрящиеся струи. Вокруг плескались дети.
Пирожка тронула воду лапкой. Бетани посмотрела на нее, стрельнула глазами по сторонам и сказала:
— Моя кошка умеет говорить. Правда-правда. Она прыгнула мне на плечо и шепнула, что у меня в комнате мальчик со стеклянным глазом разговаривает со своей мамой. Я так горжусь! Правда, больше я от нее ничего не добилась.
— Отлично! Сначала она меня исцарапала. Теперь шпионит. — Эрек сурово поглядел на розового котеночка, невинно лизавшего лапку.
— Ты просто завидуешь. Твоя-то собака говорить не умеет. А ты ее уже назвал как-нибудь?
— Нет. — Эреку до ужаса хотелось прыгнуть в воду. — Надо было купить плавки, а тебе — купальник.
— Чтобы искупаться? — Бетани покраснела. — Знаешь, а я плавать не умею. У меня и купальника никогда не было. Чувствую себя как полная дура. Простых вещей не знаю.
Эрек запустил в фонтан камешком. Тот лягушкой пропрыгал по водной глади и угодил в морское чудище. Мальчик не знал, что и сказать.
Бетани обхватила руками колени.
— Дядя Эрл считает, что плавать — зря время терять, вечеринки — пустая затея, а если я отдыхаю, то даром хлеб ем. — Она ударила по воде ногой. — Надеюсь, мы с ним больше не встретимся.
И вдруг Бетани прыгнула в фонтан, прямо в одежде. Встала по пояс в воде, кувыркнулась через голову, вынырнула, отфыркиваясь. Ее глаза сияли.
— Как хорошо!
Она снова нырнула.
Эрек заулыбался и тоже спрыгнул в воду.
— Не расстраивайся. У меня отличная мама, но даже она иногда меня доводит.
Бетани встала. С нее ручьями лилась вода.
— Ты серьезно? Да я бы все отдала за такую маму, как твоя! А ведь у меня тоже когда-то были родители. Они оставили мне кое-что на память. Дядя об этом не знает, иначе давно бы уже отнял.
Бетани сунула руку за пазуху и вытащила овальный медальон.
Девочка расстегнула золотую застежку и открыла его. Внутри было два портрета. На одном улыбался загорелый мужчина с карими глазами и каштановыми волосами. На другом — рыжеволосая женщина держала на руках счастливую девочку.
— Это я с мамой, а это папа. Медальон у меня с тех пор, как они умерли. Он невидимый. Я еще никому его не показывала. Ты — первый.
Девочка закрыла медальон, и он исчез.
— Килрой говорил, что какой-то Эрл Эвирли приезжает сюда на важные встречи. Думаешь, это твой дядя?
Бетани вздохнула.
— Он и правда иногда уезжает. Когда его нет, приходится вдвое больше работать. Мне всегда было любопытно, какие же это дела у продавца газет? Он, конечно, ничего не рассказывает… Но уличного торговца вряд ли принимают во дворце.
— Если у него такие медальоны есть, то он скорее в Алипиум ездит, чем в нью-йоркские пригороды.
Бетани задрала нос.
— Это не он мне подарил, а родители!
Эрек пожал плечами.
— А вдруг и ты здесь родилась?
Бетани вылезла из фонтана. Они снова сели на парапет и стали смотреть на воду.
— Забавно, — сказала девочка. — Если у тебя всю жизнь есть что-то необычное, ты совсем этому не удивляешься. Взять хоть мой медальон, к примеру.
Эрек кивнул.
— Я думаю, моя мама — какая-то… преступница.
Бетани вскинула брови.
— Не может быть!
— Может. Она знает, как взломать кладовую и сокровищницу. А откуда взялись деньги в сумке? Дома-то мы жили очень бедно. Вдруг ее неспроста посадили в тюрьму? Что, если она украла деньги и пустилась в бега? Ведь мы все время переезжали. Она знала, что ее вот-вот схватят. Понятно, почему она раньше не работала. Тогда нам денег хватало. А еще она не хочет говорить, чем занималась в Алипиуме.
— Но ты же все равно ее освободишь?