— Я была немного в подпитии, когда приехала к ней, трезвой я бы просто не заставила себя приехать, потому что тогда бы до меня дошло, какое же решение я на самом деле приняла, так что я приехала, как мы и договорились…
Она замолчала, казалось, до нее только сейчас дошло, что она была потенциальной шлюхой. А теперь и
— Но я все равно не смогла. Майя налила мне колы, и я протрезвела, пока была у нее, и я не осмелилась. Я подумала о том, что у меня могут забрать Эмму, если кто-то узнает. Мне из-за этого стало плохо, и я ушла. Но до этого она мне кое-что объяснила.
— Объяснила? Что именно?
— Она объяснила мне… Ну, как это происходит.
— Она показала вам нож?
Эва на секунду замолчала.
— Да, показала. Она сказала, что он необходим для того, чтобы напугать и предостеречь. Я лежала на кровати. Вот тут-то я по-настоящему испугалась, — произнесла она быстро. — Тогда я и решила, что пора уходить. Но я не понимаю, как вам удалось все это узнать, я вообще ничего не понимаю.
— И все же нож не помог? — предположил он.
— Нет, она… Эва осеклась.
— Что вы хотели сказать?
— Наверное, она была не настолько крутой.
— По всей квартире были ваши отпечатки пальцев, — продолжал он. — Даже, — сказал он медленно, — на телефоне. Куда вы звонили?
— Отпечатки пальцев?
Ее пальцы непроизвольно скрючились. А что, если они побывали у нее дома, пока она была в горах, что, если они открыли замок и рыскали тут со своими кисточками?
— Кому вы звонили, Эва?
— Никому. Но я хотела… позвонить Юстейну, — солгала она.
— Юстейну?
— Моему бывшему мужу. Отцу Эммы.
— И почему же не позвонили?
— Ну, просто передумала. Он меня бросил, и я решила ничего не клянчить. Я просто оделась и ушла. Я сказала Майе, что то, чем она занимается, опасно, но она только улыбнулась. Майя никогда никого не слушала.
— А почему вы не рассказали об этом, когда я приехал к вам в первый раз?
— Мне было стыдно. Понимаете, я действительно тогда думала, не стать ли мне шлюхой, и сама мысль о том, что кто-то об этом узнает, показалась мне непереносимой.
— Я никогда, ни одного дня за всю свою жизнь, не относился презрительно к проституткам, — сказал он просто.
Он встал с дивана, как будто был вполне доволен услышанным. Она не могла поверить своим глазам.
На лестнице он немного задержался, прищурившись, посмотрел на двор, на машину и на велосипед Эммы, который стоял у стены дома. Потом посмотрел на улицу, на соседние дома, как будто хотел составить себе представление о ее соседях: что же она за человек, если живет именно здесь, в этом районе, в этом доме?
— А как вам показалось, у Майи было много денег?
Вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба.
— Господи! Конечно! Все, что у нее было, было дорогим. Она питалась в ресторанах и все такое.
— Мы думаем, не могла ли она припрятать кругленькую сумму, — объяснил он. — И не мог ли кто-то об этом узнать?
Его взгляд был похож на луч лазера, и она в ужасе заморгала.
— Вчера из Франции прилетел ее муж, мы надеемся, что он сможет нам что-то рассказать, когда мы вызовем его на допрос.
— Что?
Она обессиленно прислонилась к притолоке.
— Муж Майи, — повторил Сейер. — Что вас так напугало?
— Я не знала, что у нее был муж, — ответила она устало.
— Да? Что же, она вам не рассказала?
Он наморщил лоб.
— Странно, что она вам не сказала, если вы были старыми подругами, да?
Если, подумала она. Если мы и вправду были старыми подругами. Если то, что я говорю, правда.
— Вам больше нечего добавить, фру Магнус?
Эва помотала головой. Она была до смерти напугана. Мужчина, который появился на даче, вполне мог быть мужем Майи. Он искал свое наследство. Возможно, он в один прекрасный день появится у нее на пороге. Возможно, ночью, когда она будет спать. Майя могла рассказать ему о встрече с Эвой. Если успела. Она могла ему позвонить. По межгороду во Францию. Сейер сделал четыре шага вниз по кованой лестнице и остановился на гравиевой дорожке.
— Вам не стоит держать лодыжку в горячей воде. Лучше наложить повязку.
И ушел.
«Нужно срочно увезти деньги из дома», — подумала Эва. Наконец большой «Пежо» исчез за поворотом дороги; она захлопнула дверь и бросилась в подвал. Нога снова онемела. Она сорвала крышку с ведра, подцепив ее финкой, и высыпала пачки денег на цементный пол, потом плюхнулась рядом и принялась раздирать фольгу. Пачки были перетянуты резинками. Очень быстро она обнаружила, что деньги были рассортированы: тысячи отдельно, сотни отдельно, считать было легко. Пол был ледяной, ягодицы быстро онемели. Она все считала и считала, складывая в уме; откладывала уже сосчитанную пачку в сторону и бралась за новую. Сердце колотилось все быстрее. Где же ей спрятать столько денег? Сейф в банке — слишком рискованно, у нее было такое чувство, что они — Сейер и его люди — следят за каждым ее шагом. Не говоря уж про мужа Майи.
