Помимо гнева, Натаниэля терзало еще и беспокойство. Он ведь вполне мог обратиться за помощью к полиции или попросить Уайтхолл предоставить следящий шар для наблюдения за домом ее родителей. Но он этого не сделал. Он хотел добиться успеха сам, в одиночку. Если бы он вернул посох, это чрезвычайно повысило бы его личный статус – премьер-министр осыпал бы его похвалами. Быть может, Натаниэль получил бы повышение по службе, ему разрешили бы лично исследовать свойства посоха… А Дюваль и Уайтвелл остались бы с носом, и их положение сделалось бы чрезвычайно неустойчивым.
Но девчонка ускользнула – и, если о его провале станет известно, его призовут к ответу. Из-за гибели Тэллоу все его коллеги сами не свои и куда больше обычного подвержены паранойе. Не самое удачное время попадаться на промахах. Девчонку надо найти, и чем быстрее – тем лучше.
В этот самый момент звон в ухе предупредил его о приближении магии. Натаниэль насторожился – и, мгновением позже, перед ним в синем облаке материализовался Бартимеус. Бартимеус был в виде горгульи. Натаниэль протер глаза и встряхнулся.
– Ну? Тебе есть о чем доложить?
– И я тоже рад тебя видеть.
Горгулья слепила из дыма нечто вроде подушки и со вздохом уселась.
– Да, есть. Veni, vidi, vici[74], и все такое. Африта больше нет. Я чувствую себя как выжатый лимон. Хотя ты, похоже, умотался еще сильнее моего. Выглядишь ты ужасно.
– Так ты уничтожил демона? – Натаниэль приободрился.
Это была хорошая новость. Для Деверокса это очень важно.
– Ну да, естественно. Утопил в Темзе. По городу уже расходятся слухи. Да, кстати, ты был прав: посох сперла действительно Китти. Ты ее уже поймал? Нет? Ну, тогда хватит корчить рожи, пошли ее ловить. Эге-ге… – Горгулья пригляделась внимательнее. – Да у тебя синяк на скуле! Никак, подрался?
– Нет, не подрался. Не обращай внимания.
– Ввязался в драку, точно уличный мальчишка! Небось, из-за девушки? Вопрос чести? Ну ладно, не отнекивайся, мне-то рассказать можно!
Натаниэль осторожно потыкал синяк пальцем. Щеку саднило.
Горгулья вздохнула.
– Это проще сказать, чем сделать. С чего, спрашивается, начинать?
– Не знаю. Мне надо подумать. Пока что ты свободен. Я призову тебя снова утром.
– Хорошо.
Горгулья и облако втянулись в стену и исчезли.
Когда воцарилась тишина, Натаниэль немного постоял у стола, глубоко задумавшись. К окнам кабинета прильнула ночь, с улицы не доносилось ни звука. Натаниэль смертельно устал, все тело требовало немедленно лечь и уснуть. Но посох – слишком важная вещь, его нельзя упустить. Так или иначе, а найти его необходимо. Быть может, справочник поможет…
И тут внезапно в дверь, ведущую во двор, кто-то постучал.
Натаниэль прислушался. Сердце отчаянно забилось. Еще три удара, негромких, но уверенных.
Кто мог сюда прийти в этот час? Натаниэль сразу подумал о том ужасном наемнике. Но он прогнал эти мысли прочь, расправил плечи и подошел к двери.
Он облизнул губы, повернул рукоятку, распахнул дверь…
И на порог, отчаянно щурясь от яркого света, шагнул невысокий полноватый джентльмен. На джентльмене был ослепительно-зеленый бархатный костюм, белые короткие гетры и сиреневое дорожное пальто, застегнутое у горла. На голове у него была маленькая замшевая шапочка. Видя растерянность Натаниэля, он расплылся в улыбке.
– Привет, Мэндрейк, мой мальчик! Можно войти? На улице такая холодина!
– Мистер Мейкпис! Хм… да. Пожалуйста, входите, сэр.
– Спасибо, мой мальчик, спасибо.
И мистер Квентин Мейкпис вприпрыжку забежал внутрь. Он снял с себя шляпу и весьма ловко метнул ее через всю комнату, где она приземлилась точнехонько на бюст Глэдстоуна. Писатель подмигнул Натаниэлю:
– Думаю, хватит с нас этого старикашки, во всех смыслах.
Хихикая над собственной шуточкой, мистер Мейкпис водворился в кресле.
– Какая нежданная честь, сэр! – Натаниэль стоял посреди кабинета, не зная, что теперь делать. – Может, принести вам чаю?
– Нет-нет, Мэндрейк. Садитесь, садитесь. Я просто заглянул немного поболтать. – Он широко улыбнулся Натаниэлю. – Надеюсь, я не помешал вам в работе?
– Разумеется, нет, сэр. Я как раз подумывал о том, чтобы уйти домой.
– Замечательно! «Как важен сон, и как трудно его обрести!» – реплика султана в сцене в бане. Это акт второй, сцена третья из пьесы «Любовь моя, дева Востока». Видели?
– Боюсь, что нет, сэр. Я тогда был еще слишком молод. А мой бывший наставник, мистер Андервуд, как правило, не посещал театров.
– Ах, какая жалость! – Мистер Мейкпис сокрушенно покачал головой. – При таком ущербном образовании просто удивительно, как вам удалось вырасти настолько многообещающим юношей!
– Я, разумеется, видел «Лебедей Аравии», сэр, – поспешно сообщил Натаниэль. – Потрясающее произведение. Очень волнующее.
