Глаз идола [сборник] полностью

— Тайно увезено? — переспросил Табби. — В специально сконструированном контейнере? И кем?

— Вы знаете кем — или догадываетесь.

— Игнасио Нарбондо? Как он сейчас именует себя? Фростикос, не так ли? — Табби помолчал секунду. — Надо было нам скормить его стаду диких свиней, когда представился такой случай. Придется добавить это упущение к списку наших сожалений.

Флит-стрит была раздражающе переполнена вечерними пешеходами, мы пробирались между ними ужасно медленно, кэбмен выкрикивал проклятия; скорость удалось прибавить, лишь когда мы выбрались на Верхнюю Темз-стрит и покатили к набережной.

— Так что там с картой? — вернулся к началу беседы Табби. — Вы, видимо, отыскали это устройство и затем — что? Снова его потеряли?

— Именно. Случилось так, — рассказал я, — что мы втроем, Сент-Ив, старина Билл и я, под покровом ночи забрали прибор из «Айронворкс». Но нас подкараулили возле Силвердэйла, при низком приливе, и Кракен свернул через пески, один в фургоне, невзирая на уговоры Сент-Ива. У Билла была мысль скрыться в Камбрии, выбраться на твердую почву и там нас дождаться. Мы договорились, что, если фургон завязнет в песках, он нарисует карту его точного положения, хотя шансы отыскать что-нибудь в тех гиблых местах невелики. Встретиться с Биллом нам так и не довелось, правда, и в руки к Фростикосу, который наверняка воспользовался бы устройством во зло, оно не попало.

— Но им можно было воспользоваться, да?

— Видимо. Или этого опасался Сент-Ив. А вся суть истории в том, что Билл пропал. Мы предположили, что он погиб в песках вблизи Хамфри-Хед. Успел ли он нарисовать карту? Мы не знали. Все эти годы мы принимали за данность, что карта, если она была, потонула вместе с фургоном и беднягой Биллом.

— Вот и сказочке конец, — подвел итог Табби. — Ваш механизм утерян, и свидетели его существования — два мертвеца.

— Да, и это самое печальное. Но вернусь к Мертону. Видите ли, он ездит на залив, потому что там у него родня, и несколько лет назад Сент-Ив попросил его следить за всем, что хотя бы отдаленно связано с этим случаем. Иногда, вы же знаете, потерянное появляется: иногда на берегу, иногда в сетях устричников. И для нас этот каталог — первый проблеск надежды.

— Ну, — мрачно протянул Табби, — мне бы еще кусок пирога с почками и пинту пенного сверх проблеска чего угодно, особенно потонувшего в зыбучих песках…

Однако, хотя Фробишер всегда был рабом своего желудка, сейчас он сидел рядом со мной в кэбе, и мы катили к Мертону в полной боевой готовности, как всегда.

«Редкости Мертона», расположенные у самого Лондонского моста, были отчасти магазином антикварных книг, отчасти лавкой редкостей и чем-то вроде музея редких карт, загадочных бумаг, научного хлама и всякого сорта коллекций — анатомических, зоологических, этнографических. Доподлинно я не знаю, где Мертон брал свои товары, но известно, что он вел оживленную торговлю с моряками, возвращавшимися из дальних стран. И еще в юности он работал в кладовых Британского музея, где завязал ряд причудливых знакомств.

Лавка была ярко освещена, несмотря на поздний час. Мы с Табби промедлили всего миг, заметив Сент-Ива и Хасбро, нагнувшихся над телом несчастного Мертона, лежащего навзничь на полу, словно труп. Бумаги, карты и книги на прилавке были разбросаны и перемешаны, ящики вывернуты. Кто-то явно разгромил лавку, и весьма нагло. Лоб Мертона заливала кровь из раны под волосами, в ней же был и рукав его рабочего халата. Хасбро водил флаконом ароматических солей у носа антиквара, но, очевидно, без толку, а Сент-Ив пытался остановить кровотечение.

— Задняя комната. Осторожнее, — сказал нам Сент-Ив, не оглядываясь, и Фробишер, уже не помышляя о своем пироге с почками, выхватил из оказавшейся под рукой подставки для зонтов, изготовленной из ноги слона, сучковатую ирландскую дубинку с набалдашником. У него был вид человека, которому наконец выпало счастье сделать что-то полезное. Я взял трость, залитую свинцом, и последовал за Табби в глубину лавки; через высокую дверь мы прошли в вестибюль, из которого можно было попасть в три просторных помещения: в книгохранилище, на склад, заставленный деревянными ящиками и сундуками, и в мастерскую. Книгохранилище нашего внимания не привлекло, а вот на складе имелось несколько укромных мест. «Выходите, коли вам дорога жизнь!» — завопил я, заглядывая внутрь и угрожая тростью комнате, полной теней, но ответом мне была тишина.

Потом раздался крик Табби: «Тут не заперто!», и я побежал на голос. Фробишер обнаружился в мастерской, где за рядом тяжелых деревянных верстаков, заваленных полусобранными скелетами, виднелась распахнутая дверь. Выходила она в уютный огороженный садик с замощенной площадкой посередине. На брусчатке лежал на боку ажурный металлический столик, ножка которого застряла в кустах возле стены. Несомненно, тот, кто напал на Мертона, примчался сюда, влез на подвернувшуюся опору и, подпрыгнув, забрался на гребень стены.