Глаз идола [сборник] полностью

Хотя большая часть Ханиуэлла уцелела, от лица его ничего не осталось. Люциус Ханиуэлл перестал существовать. Что особенно затрудняло ситуацию, так это то, что наше прибытие в лондонские доки было ознаменовано чудачествами сэра Гилберта: множество людей наблюдало, как спрут вылез из стального ящика и как Гилберт Фробишер загипнотизировал монстра, а потом уселся чудовищу на щупальце и погнал своего скакуна прямиком на набережную Виктории и в тамошний сток.

Однако Сент-Ив — только профессору подобное оказалось под силу — сумел убедить Альфреда Рассела Уоллеса (на наше счастье, великий человек, чьи социалистические тирады еще не рассматривались властью как оскорбительные, находился в то время в Лондоне) заступиться за сэра Гилберта и его помощников, и обвинения против нас троих были сняты еще до исхода дня. Всё же ущерб следовало возместить — нам присудили огромный штраф, и до того, как часы прозвонили полночь, амбра исчезла в королевском Министерстве финансов. Гилберт потерял своего осьминога, свою серую амбру и свои карманные часы, всё в один странный и прискорбный вечер.

Осьминог пропал бесследно. Сеть на следующее утро выловили из Темзы, в ней оказались выброшенная бочка солонины и дохлая овца. В «Таймс» через два дня появилась крохотная заметка о корове, загадочным образом пропавшей с палубы баржи в Дуврском проливе. Еще через несколько дней вышел доклад о гигантском кракене, бесчинствующем в водах Истборнской гавани, где «Нэнси Доусон» однажды бросала якорь, а еще один старый моряк, основательно набравшись, утверждал, что видел чудовище в Даунсе. Однако побережье Восточного Сассекса окутывал плотный туман, и описание предполагаемого кракена было столь же туманным.

Гилберт Фробишер собрал нашу маленькую компанию в своем георгианском особняке в Дикере спустя неделю после нашего возвращения в Лондон. На этот раз не было никаких тайн или обсуждения судебных повесток. Старик уже полностью оправился от потрясения. Он продал свой патент на выгружаемые трюмы — карго-боксы, как они теперь именовались, Карнфортский металлургический завод заплатил ему впечатляющую сумму. Каждый из нас получил по золотому слитку за участие в приключении со спрутом — такой слиток весил сотню тройских унций. Из Лондона в Дикер мы, вместе с Элис Сент-Ив и Дороти, ехали поездом. Настроение у нас, как вы догадываетесь, было праздничным, но Барлоу, привратник и домоправитель, провожавший нас на четвертый этаж, выглядел мрачным и обеспокоенным. Старик сидел у высокого арочного окна, наблюдая за туманной тисовой аллеей через очки-бинокль. Он пробормотал что-то невнятное о том, что, дескать, наблюдает за белой совой, которая, по его мнению, гнездится неподалеку. Мы заинтересовались его совой. Может, он говорил правду…

Я вернул ему расписной рупор, и он принял его с печальным кивком, грустно поглядев на изображение свирепого осьминога.

Гилберт готовил «Нэнси Доусон» к новому плаванию на Карибы, как он признался наконец. Собирался на этот раз повидать мисс Бракен и будет рад, если мы присоединимся к нему для моральной поддержки, потому как он собирается просить ее руки, если найдет ее живой и расположенной к тому. Однако все мы хотели вернуться к обычной жизни и выразили сожаление, что не сможем сопровождать его. Для моего слуха «повидать мисс Бракен» звучало туманно и двусмысленно, а взгляд Гилберта несколько раз переносился к окну, будто старик искал что-то в ночи за ним.

Через несколько месяцев Табби принес нам вести о втором плавании дядюшки. Вулкан на нашем острове, которого нет на картах, замолчал, и Гилберт причалил снова почти у самой пещеры. Несмотря на свою нелюбовь к пребыванию в водолазном колоколе, он все-таки погрузился в солнечные воды вместе с Лазарусом Маклином и оставил там рупор, как следует покрытый лаком для защиты от соленой воды, среди реликвий маленького печального клада внутри круга коралловых глыб.