Чувствуя, как теплая струйка крови сочится из угла рта, я собирался было рвануть вслед за ними, но тут увидел Гарри, распростертого на полу. Заметил его и Бен. Но прежде чем броситься к Гарри, он подошел к полке, преспокойно взял полбутылки бренди, сунул ее в карман и снова протянул руку, на сей раз за бутылкой рома. Косясь на дверь, он вытащил пробку, сделал добрый глоток и протянул бутылку мне.
— Сейчас мы его поставим на ноги, — прохрипел он. — Ну-ка, лей ему в горло… вот так… отлично… А теперь давай сам, да побыстрее, пока фараоны не набежали.
Но едва я поднес к губам бутылку, дверь распахнулась под натиском прибывших полицейских.
За нами с лязгом захлопнулась дверь камеры. Бен окинул взглядом голые стены, крохотное окошко наверху, убогую обстановку и с ухмылкой обернулся к нам.
— На «Хилтон», конечно, не похоже, но жаловаться грех. Платить не надо, и на том спасибо.
Я выдавил улыбку, а Гарри прошелся по камере и тяжело опустился на узкую койку:
— Мне очень неловко. В самом деле. Это ведь все из-за меня…
— Чушь! Это вовсе не ты начал, а я и Ник Суорт, — потирая кулак, хохотнул Бен. — Ладно, он свое получил. И это стоило того, факт. Пусть нас здесь хоть неделю проволынят, и то не жалко. Верно, Грег?
Я согласно кивнул, но Гарри лишь слабо улыбнулся.
— Спасибо, ребята. Но я не имел права впутывать вас в это дело. Это касалось только меня и Суорта. Не могу понять, как он об этом узнал… но он сказал правду. Я действительно сидел в тюрьме. Я провел там… почти двадцать лет.
— Двадцать лет? — не сдержавшись, изумленно воскликнул я.
Гарри с тоской посмотрел на меня.
— Да, это почти целая жизнь. Наверное, надо было сразу рассказать вам об этом, но… дело-то прошлое. Понимаете, я ведь только три дня как вышел…
— Ну, дела! — Бен уселся напротив него и вытащил из кармана бутылку. — А вот что они проглядели! Ну-ка, глотни. Мигом оклемаешься.
Гарри благодарно улыбнулся:
— Спасибо, но на сегодня мне более чем достаточно, Но Бен не убирал бутылку.
— Давай, — стоял он на своем. — Дерни, говорю, лучше будет. Если ты двадцать лет гнил в тюряге, нужно наверстывать упущенное, факт,
— Ну ладно, — сдался Гарри. — Если только чуть-чуть… Получив обратно бутылку, Бен с удивлением уставился на Гарри.
— Так ты, выходит, был замешан в деле «Гровенора»? — задумчиво отметил он. — Видимо, об этом говорил Ник Суорт?
— В афере «Гровенора», — с горечью поправил Гарри. — Так это тогда называли. Да и сейчас, вероятно, тоже. Да, замешан. Но только денег не крал. Ни единого проклятого ранда! Да что толку говорить… Все равно никто не поверит… — закончил он с яростью и отчаянием.
Бен вежливо кашлянул.
— Ну, это все быльем поросло. Чего теперь вспоминать?
— И вы мне тоже не верите… — Гарри сидел не шелохнувшись, но я видел, что у него задрожали руки. — Никто не верит.
— Расскажи нам обо всем, — попросил я. — Все по порядку. До меня доходили кое-какие слухи: сам понимаешь, всякое болтали…
Я лгал. Я знал все до мельчайших подробностей. Но мне хотелось услышать обо всем из первых уст.
Гарри растерянно посмотрел на нас, и Бен ободряюще кивнул ему.
— Валяй, рассказывай, — сказал он. — Я в Йоханнесбурге был, когда это случилось. И обо всем узнал из газет, хотя сейчас уже мало что помню. А у тебя небось накипело за столько-то лет. Вот и выпусти пары — полегчает.
Гарри пожевал губами, потом вздохнул:
— Наверное, вы правы. Но это долгая история.
— А нам спешить некуда, — я развел руками. — Впереди у нас целая ночь.
— И то верно… Ну что ж, значит… Если хотите знать, как все было, начну-ка я с самого «Гровенора». — Гарри посмотрел мне в глаза. — Ты когда-нибудь слышал о нем?
Я отрицательно покачал головой.
— Так я и думал, — утвердительно заметил он. — «Гровенор» — так назывался фрегат английской Ост-Индийской компании, которая вела торговлю между Лондоном и Востоком. Так вот, здесь, на побережье Пондоленда, в 1782 году он потерпел крушение. Тогда в этих местах еще ничего не было — только буш, дикие звери и враждующие племена. До ближайшего центра цивилизации — Кейптауна — добрых триста миль.
В общем, по пути из Индии «Гровенор» попал в свирепый шторм. Он сбился с курса и напоролся на рифы в двухстах ярдах от берега. Стояла глухая ночь, было темно, хоть глаз выколи, и до наступления дня ничего не разглядишь. Можно себе представить, что пережили люди. Но, несмотря на шторм, почти всем пассажирам и команде удалось добраться до берега. Человек пятнадцать утонуло, но более сотни достигло земли.
Однако все беды только начинались. Капитан собрал оставшихся в живых и рассказал им все как есть, ничего не скрывая. Он сказал, что единственный выход — пробираться на юг, к Кейптауну. Было решено держаться вместе — и сильным и слабым. Однако уже через несколько дней потерпевшие кораблекрушение разбились на отдельные группы. Без оружия, без пищи… До Кейптауна добрались всего девять человек, и их путешествие заняло шесть месяцев.
— А остальные? — спросил я. Гарри пожал плечами.
