Чувство самосохранение вопило об опасности. Бежать и как можно скорее! Успеть спасти Иву!
Но я опоздала. Наверное, было поздно уже в тот момент, когда я подняла свой взгляд и попыталась вглядеться в тень, чтобы понять, какой незримый гость к нам пожаловал.
И мой мир разделился.
Всё, что было на поверхности — страх за себя и других, недоумение — словно пыль на воде, схлынуло, отошло на второй план. Время замерло.
Мне показалось, что это тьма наполнилась искрами и вспышками, но на самом деле я, не заметно для самой себя, перешла на магическое зрение. Тонкая и едва различимая серебряная нить, рождённая в глубинах тьмы, устремлялась ко мне, пронзая саму мою суть и сердце насквозь.
Происходящего я не понимала. Полагалась только на чувства, которые подталкивали меня к неведомому гостю. Даже случись ему стать моей смертью, то я знаю, что шагну вперёд без раздумий.
И вот сейчас я протягиваю вперёд руку в безумном порыве. Позабыв о долге и земных обещаниях, стремлюсь прикоснуться, понять…
Сквозь колдовскую пелену я слышу, как меня зовут по имени чьи-то голоса. Но они не значимее комариного писка. Под силу ли им вернуть меня, когда сама душа рвётся прочь?
Последнее, что я почувствовала, перед тем, как ухнуть в тёплые пушистые объятия тьмы, это быстрое прикосновение ледяных пальцев на своём горле.
Тёплый весенний ветер и согревающие солнечные лучи стали для меня лучшей наградой, после изнурительных часов занятий. К тому же завершились они тем, что мне самостоятельно пришлось спускаться в библиотечные архивы за необходимыми на завтра книгами. А в этом подвальном помещении было не только темно, но и жутко холодно. И сегодня от этого холода не спасла даже зимняя шаль.
Теперь, щурясь от яркого солнца и вдыхая чистый весенний воздух, я даже не услышала звука приближающихся шагов.
— А ничего не меняется, как я погляжу, и одна юная адептка снова спешит покинуть хранилище знаний и мудрости веков, — произнёс наставник Лаврий, добродушно улыбаясь.
— И всё потому что эти самые знания и мудрость не помещаются в главную библиотеку Ордена, — заметила я и сама поразилась тому, как жалобно прозвучал мой голос.
Наставник внимательно посмотрел на меня и опять насмешливо прищурил глаза.
— Боишься темноты, Тиса?
— Нет. Там просто очень холодно.
Признать за собой ещё одну слабость я была не готова. К тому же противные ледяные щупальца страха отступали всякий раз, когда я снова выходила из подземелья на солнечный свет. А значит, это не в счёт.
— О, в таком случае, я знаю отличное средство от холода. Ты ведь любишь мой чай?
В этом вопросе не было необходимости, но этому пожилому человеку нравилось видеть, как загораются мои глаза, едва я заслышу приглашение на чай от него.
Я с готовностью закивала и нервно облизнула губы.
Наставник Лаврий нередко баловал меня особым вниманием, и иногда мне казалось будто он не просто мой земляк и добрый наставник, а добрый дедушка. Тот, кто всегда поддержит добрым поучительным словом непутёвую внучку и напоит изумительно вкусным чаем.
Чай всегда был для него не просто любимым увлечением. Наставник Лаврий как никто иной точно знал, какой чай следует пить при простуде или когда на душе становится слишком грустно и неуютно. Он мог идеально подобрать этот напиток к долгому интересному рассказу или дружеским посиделкам. И я не раз пила душистый сбор, после которого снились самые сладкие сны, а наутро тело наполнялось силой и лёгкостью.
Как и многие другие наставники, Лаврий обитал в отдельном крыле, где ученикам дозволялось бывать только в сопровождении старших или имея при себе специальное письменное разрешение.
К четырнадцати годам я успела привыкнуть к тому, что даже сверстники не признают меня равной себе. Привыкла к сплетням и презрительным взглядам в свою сторону. Поэтому шагая по длинному узкому коридору, следом за своим наставником, я только привычно нацепила маску безразличия, покрепче прижала к себе сумку с книгами и горделиво вскинула подбородок.
Какая мне разница, о чём шепчутся по углам, когда меня воспитывает лучший наставник Ордена Видящих?
В маленькой уютной гостиной Лаврия всё было по-прежнему.
Несмотря на то, что окна этой комнаты выходили на теневую сторону здания, здесь всегда было светло, благодаря золотистому магическому свету под потолком, отражающегося от стёкол буфета, изящных статуэток древних богов и блестящих рисунков любимых чайных чашек старика.
И снова как в первый раз я заворожено наблюдала за священнодейством, происходящим на моих глазах.
Лаврий в такие моменты всегда выглядел сосредоточенно и предпочитал молчать. Воду для чая он кипятил исключительно на живом огне, не допуская использование магии. Но я всегда была твёрдо уверена в том, что без магии тут не обходится. Просто она была иного порядка и заключалась не в практичности или яркости производимых эффектов. Настоящую магию я видела в глазах наставника, в его движениях. Она пропитывала золотистое пространство маленькой комнаты и застывала на кончиках его чутких пальцев, отбирающих каждый компонент для напитка, повинуясь неведомому вдохновению.
