Перескакивая с мультяшного канала на какую-то «мыльную оперу» с лейтмотивом «Педро, Педро, я всегда хранила тебе верность», Галатей ощутил легкий укол тревоги. Телевизионный Педро, сомневавшийся в целомудрии нареченной, слегка смахивал на Сашу Горовца, каким тот мог бы стать, отрасти он кудри, бакенбарды, усы и покрась их в черный цвет. Взглянув на часы, Галатей стал успокаивать себя: мол, если Саша в точности выполнил все инструкции, то сейчас он находится в полной безопасности.
Галатей щелкнул пультом. На экране плыли небоскребы, снятые с высоты птичьего полета, поверх них возникали и пропадали титры. Стандартное начало стандартного американского фильма. Но примитивное кино – не показатель примитивного мышления. И в ЦРУ работают далеко не те бездари, которые штампуют сценарии триллеров. Как поступили бы эти ребята в том случае, если бы они заподозрили Сашу в предательстве?
Галатей методично заработал кнопкой пульта, отстраненно наблюдая за мельканием сцен и кадров.
«Успокойся, – говорил он себе. – Саша не отличается особой дисциплинированностью, но вряд ли он ослушался приказа. Американцы велели ему явиться в посольство, и я подтвердил, что сделать это необходимо. Понятное дело, что обстоятельно допрошенный и выполнивший свою миссию русский больше не представляет интереса для ЦРУ, однако сам он не подозревает об этом.
Об этом говорила интуиция Галатея. На этом настаивал весь его профессиональный и жизненный опыт. Он посмотрел в серый провал балконной двери и вдруг понял: Саша не явился в посольство.
Не явился, и все тут!
Может быть, он просто недооценил опасность. Или, наоборот, побоялся очутиться на знакомом кресле для пыток. Не исключено также, что он решил снять стресс известным русским народным способом. Как бы то ни было, а Саша покинул Каир сразу после того, как доставил Наталью Верещагину в Город Мертвых. Поскольку ему не было известно, как именно станут развиваться дальнейшие события, он уехал с чувством выполненного долга, понятия не имея, что американцы попали в засаду. Что двое из них искалечены и надолго выведены из строя. Что руководивший операцией полковник Лэдли явно взбешен неожиданным поворотом событий. И он жаждет мести.
Саша Горовец не послушался Галатея. Он проявил легкомыслие, а американцы – злопамятство. Случилось то, что должно было случиться.
Галатей выключил телевизор. Экран погас. Вместе с множеством чужих жизней и судеб.
Проснувшаяся Наташа смотрела на Галатея, и в предрассветных сумерках ее глаза казались двумя черными дырами.
– Ты чем-то расстроен? – спросила она.
Нет, конечно же, нет. С чего ты взяла? Разведчики никогда не бывают расстроенными. Они не печалятся и не нервничают. Неукоснительно исполняют свой долг вдали от родины, неутомимые, как роботы, лишенные сомнений, комплексов и эмоций.
– Есть немного, – буркнул Галатей совершенно неожиданно для себя. Вместо того чтобы отгородиться от Наташи незримой стеной отчуждения, он позволил себе немного искренности. Невозможно постоянно кривить душой, лукавить, притворяться, вводить в заблуждение, маскироваться и скрывать истинные чувства. Иногда так хочется побыть самим собой. Если и не самим собой, то кем-то отчасти на него похожим.
– Что-то случилось? – спросила Наташа.
Голос у нее был с хрипотцой, волосы взлохмачены, лицо помято, но все же она оставалась женщиной… достаточно молодой женщиной… весьма симпатичной… и очень легко одетой…
– Случилось, – ответил Галатей после непродолжительной паузы. – Всегда что-нибудь случается.
– Саша?
– Почему обязательно Саша?
– Шестое чувство, – пояснила Наташа, меняя позу.
Возможно, в ее представлении, именно так возлежала на своем ложе Клеопатра. Возможно, она понятия не имела, кто такая Клеопатра. Но получилось эффектно. Настолько эффектно, что Галатей перевел взгляд на серо-малиновое небо.
– Светает, – брякнул он, догадываясь, что это не самое меткое высказывание за его жизнь.
– Я так и знала, – тихо произнесла Наташа.
– Это естественно, – пожал плечами Галатей. – Ночь всегда сменяется утром, полагаю.
– Я говорю про Сашу. У него было такое лицо…
– Какое?
– Словно он задумал что-то… Нет, вру. – Наташа тряхнула нечесаной гривой волос. – У него было лицо человека, которому все по барабану. Лицо смертельно уставшего человека.
