— Ну и ладно, — облегченно вздохнул Дед и торопливо засунул скомканный платок под подушку Серова. — Прощай, сынок. Ты молодой, выкарабкаешься. Ты должен выйти и позвонить, понял?
— Вы тоже… — неожиданно для себя прошептал Сергей. И, уже бодрее продолжил: — Встанете.
— Ага, — на губах старика появилась слабая улыбка. — Заговорил, молчальник!.. Не, я не выйду. Сон мне сегодня был.
Он сгорбился, уронил руки с набухшими венами между коленей и печально опустил голову. Если бы в его позе не было столько трагизма и безысходности, наверное, он показался бы ужасно смешным: голый, покрытый седым пухом растительности, лысый, небритый, тощий. Не зря говорят, что трагичное и смешное всегда ходят рука об руку.
— Димка приходил, брат мой, — тихо говорил Дед. — В форме, знаешь, как была в сорок первом, с петличками. Я его спросил: куда ты? А он ответил, что на фронт, и позвал меня с собой. Взял за руку и повел… Но с фронта-то Димка не вернулся! Я мальчишкой был, плохо его помню, а тут он как живой. Раньше в снах он ко мне не приходил, а теперь пришел. Значит, срок настал?
«Какие сны, если он сам сон или призрак? — недоуменно подумал Сергей. — Что он рассказывает о своем брате? Или привидения тоже видят сны?»
— Платок мой сохрани.
Старик тяжело поднялся и медленно пошел вон из бокса, переставляя изуродованные подагрой босые ступни по истертому линолеуму. И, словно проплыв мимо лампы, как это и полажено нормальному призраку, исчез во мраке. Не раздалось ни единого звука: ни шороха, ни скрипа, ни шарканья ног…
Внезапно навалилось непреодолимое желание спать, и Серов, едва закрыв глаза, провалился в забытье, из которого его вырвал неприятный звук. Он ныл и ныл на одной ноте, как, стараясь привлечь внимание издерганной матери, ноет капризный ребенок. Однако в этом звуке таилась смутная угроза или предупреждение о страшном несчастье.
Сергей разлепил веки: уже светало — летом рано становится светло. Наверху все тот же белый потолок, с одной стороны все та же блекло-зеленая кафельная стена, а с другой — стенка из стекла, перехваченная алюминиевыми переплетами. Он лежал на кровати, над ним странная, похожая на телевизор коробка на кронштейне, а рядом тумбочка со стаканом воды. Похоже, здесь больница или госпиталь. Ну да, он же не гражданский человек, и случись с ним что, его должны доставить в госпиталь. Значит, что-то случилось?
Попытка напрячь память привела к новому приступу головной боли, да еще противный надоедливый звук словно сверлил мозг, не давая ни секунды покоя и вызывая неудержимое желание немедленно вскочить и куда-то бежать. Однако тело казалось чужим и тупо непослушным, а сонливость заволакивала глаза. Да что же это с ним, в конце концов?
— Выключите монитор! — раздраженно крикнул незнакомый мужской голос, и, к немалому облегчению Серова, терзающий нервы звук оборвался.
Сразу стало слышно шарканье тапочек и сдавленный всхлип женщины, а потом голос того же мужчины:
— Ну, ну, перестань! Тут нет твоей вины, ты же не Бог. Он и так немало прожил, а уж как пожил!
— Все равно, — опять всхлипнула женщина.
— Хватит, — чуть повысил голос мужчина, — я сказал, перестань! Позови кого-нибудь, и опишите вещички, а я позвоню родным.
— Да какие у него вещи?
— Хоть одна зубная щетка, — отрезал мужчина. — Все-таки генерал-лейтенант, не кто-нибудь. Да, солдат вызови, чтобы отвезли тело в морг.
«Кто-то умер? Или это я умер и теперь слышу, что происходит рядом с моим телом на земле?» — эта мысль не показалась Сергею страшной, наоборот, вместе с ней возникло облегчение: больше бояться нечего и самое страшное позади. Хотя, кто знает, позади или впереди?
Послышались приближающиеся шаги, и в бокс заглянул незнакомый моложавый мужчина в зеленом хирургическом облачении. Он бросил быстрый взгляд на монитор, потом всмотрелся в открытые глаза больного и улыбнулся.
— Ну, жив, курилка?
— Жив… — едва слышно прошептал подполковник и спросил: — Где я?
— В госпитале. Лежи, не двигайся, ты жив и, Бог даст, встанешь на ноги. Все нормально, спи! Тебе сейчас полезно поспать.
— Что произошло? Кто-то умер?
— Спи, милый! Обо всем поговорим потом, лады? А теперь спать, спать!
Серов послушно закрыл глаза и опять провалился в забытье, но слова одетого в зеленую хирургическую робу врача уже крепко засели в мозгу и больше не терялись среди разбредавшихся во все стороны мыслей.
Вновь он пришел в себя, когда в окно уже заглянуло солнышко, квадратик яркого света лежал на блеклом кафеле, напоминая, что есть другая жизнь, где плещут волны, шумят деревья ц люди делают то, что им хочется, а не лежат прикованными к больничным койкам. Ах, почему мы все начинаем ценить нашу простую и нервную жизнь только тогда, когда сами ляжем под монитор, чтобы врачи помогли разрешить спор между жизнью и смертью?
