Непонятный скрип заставил Сергея повернуть голову. Через стеклянную стену палаты он увидел, как два наголо стриженных парня в застиранных синих госпитальных пижамах толкают каталку, на которой вытянулось полностью укрытое простыней неподвижное тело. Резиновые колесики каталки скрипнули на линолеуме, когда солдатики стали разворачивать ее, и Серов понял, что этот звук и привлек его внимание.
— Эй, — позвал он парней. — Эй, ребята!
Но получился лишь сиплый шепот, и занятые страшным грузом парни не услышали его и не откликнулись. Зато услышала медсестра.
— В чем дело? — в бокс вошла молоденькая, похожая на сдобную булочку девушка. — Больной, вам надо спать!
— Кто умер? — с трудом размыкая пересохшие губы, спросил Серов. — Скажите, это очень важно.
— Вам нельзя волноваться! — Сестра недоуменно поглядела на него: неужели он был знаком с покойным?
— Я буду больше волноваться, если мне не скажут!
— Хорошо, — она тряхнула головой. — Генерал Муляренко, старый и очень больной человек. А теперь спите!
— Пить, — попросил Сергей, а напившись, предпринял новую попытку кое-что узнать у толстушки. — Кем он был? И что со мной?
— Потом вам все скажет врач. Спите!
Она ловко поправила подушку, укрывавшую его простыню и вышила. Серов уставился в потолок и попробовал вспомнить, кто такой генерал Муляренко? Кажется, он слышал эту фамилию, но где, когда и в связи с чем? Ясно одно: сейчас он, Сергей, в госпитале, с ним что-то произошло, но выздоровление возможно, а ночная встреча вполне может оказаться бредом или сном.
Серов сунул под подушку левую руку, и пальцы наткнулись на скомканный носовой платок…
Сколько раз он проваливался в забытье и выныривал из него, как из темного омута, Серов не мог сказать: казалось, его специально накачали снотворными и напрочь отшибающей память гадостью, чтобы он бесконечно соскальзывал из призрачного бытия в серое, такое же призрачное небытие. И не давали покоя вопросы: то, что случилось ночью, случилось наяву или привиделось? И зачем приходил старик? Позвать за собой туда, откуда нет возврата? И почему под подушкой оказался платок?
Наконец удалось зацепиться за берег бодрствования, причем довольно прочно, и больше не поддаваться внезапно наваливающейся дреме. Который час, Серов не знал, но, судя по характерному дребезжанию жестяных кастрюль и запаху больничной кухни, наступило время трапезы. Сейчас все и узнаем.
— Завтракать будете? — в бокс заглянула знакомая уже толстушка.
Что же, если завтрак, значит, еще утро, в больницах обычно кормят довольно рано. Стало быть, сейчас нет десяти утра, а за завтраком должны последовать процедуры и обход врачей.
Сам Серов никогда в больницах не лежал, но успел изучить больничные порядки, когда болела покойная мама и еще когда занимался одним сложным делом, связанным с убийством в известной клинике.
— Да, — ответил Сергей медсестре. — Я голоден как волк.
— Ну вот, поспали и голосок стал лучше, — она, приветливо улыбнувшись, поставила на тумбочку поднос: стакан чая с сахаром, каша, пудинг и бутерброд с сыром. — Осторожно, чай горячий.
Сергей хотел пощупать стакан и с испугом обнаружил — правая рука слушается плохо! Это его правая, которой он не раз отправлял противников в нокаут, его правая, которой он шутя укладывал соперников в армреслинге и жал двухпудовые гири?
Он с усилием сжал пальцы, обхватил стакан и не почувствовал, что в нем кипяток. Надо попробовать, действительно ли чай так горяч? Однако, когда Серов попытался поднести стакан к губам, он выскользнул из руки и упал на пол, но не разбился. Тут же появился его временный ангел-хранитель — пухленькая сестричка.
— Что случилось? Вы не обожглись?
— Там действительно кипяток? — Сергей посмотрел на покрасневшую правую руку: его, родную, вдруг по воле злой судьбы ставшую непослушной, как чужая.
— Устраивайтесь поудобнее, — решительно заявила девушка, — я вас сама покормлю. Не стоит волноваться, пол подотрем.
— Тут реанимация?
— А что? Ну-ка, открывайте рот, вспомним детство золотое.
— Что со мной? — слизывая с ложки кашу, как бы между прочим поинтересовался Серов.
— Ничего страшного. Просто ушиблись.
— Ушибся? — Где это он так приложился, что загремел в реанимацию? — А где и когда?
— Не помните? — как о чем-то совершенно несущественном, спросила сестричка. — Открывайте рот! Вот так, молодцом… Скоро придет доктор, с ним и обсудите.
— Вот приедет барин? — горько усмехнулся Серов, под простыней украдкой щупая левой рукой пальцы правой.
