Непонятный скрип заставил Сергея повернуть голову. Через стеклянную стену палаты он увидел, как два наголо стриженных парня в застиранных синих госпитальных пижамах толкают каталку, на которой вытянулось полностью укрытое простыней неподвижное тело. Резиновые колесики каталки скрипнули на линолеуме, когда солдатики стали разворачивать ее, и Серов понял, что этот звук и привлек его внимание.
– Эй, – позвал он парней. – Эй, ребята!
Но получился лишь сиплый шепот, и занятые страшным грузом парни не услышали его и не откликнулись. Зато услышала медсестра.
– В чем дело? – в бокс вошла молоденькая, похожая на сдобную булочку девушка. – Больной, вам надо спать!
– Кто умер? – с трудом размыкая пересохшие губы, спросил Серов. – Скажите, это очень важно.
– Вам нельзя волноваться! – Сестра недоуменно поглядела на него: неужели он был знаком с покойным?
– Я буду больше волноваться, если мне не скажут!
– Хорошо, – она тряхнула головой. – Генерал Муляренко, старый и очень больной человек. А теперь спите!
– Пить, – попросил Сергей, а напившись, предпринял новую попытку кое-что узнать у толстушки. – Кем он был? И что со мной?
– Потом вам все скажет врач. Спите!
Она ловко поправила подушку, укрывавшую его простыню и вышила. Серов уставился в потолок и попробовал вспомнить, кто такой генерал Муляренко? Кажется, он слышал эту фамилию, но где, когда и в связи с чем? Ясно одно: сейчас он, Сергей, в госпитале, с ним что-то произошло, но выздоровление возможно, а ночная встреча вполне может оказаться бредом или сном.
Серов сунул под подушку левую руку, и пальцы наткнулись на скомканный носовой платок…
Сколько раз он проваливался в забытье и выныривал из него, как из темного омута, Серов не мог сказать: казалось, его специально накачали снотворными и напрочь отшибающей память гадостью, чтобы он бесконечно соскальзывал из призрачного бытия в серое, такое же призрачное небытие. И не давали покоя вопросы: то, что случилось ночью, случилось наяву или привиделось? И зачем приходил старик? Позвать за собой туда, откуда нет возврата? И почему под подушкой оказался платок?
Наконец удалось зацепиться за берег бодрствования, причем довольно прочно, и больше не поддаваться внезапно наваливающейся дреме. Который час, Серов не знал, но, судя по характерному дребезжанию жестяных кастрюль и запаху больничной кухни, наступило время трапезы. Сейчас все и узнаем.
– Завтракать будете? – в бокс заглянула знакомая уже толстушка.
Что же, если завтрак, значит, еще утро, в больницах обычно кормят довольно рано. Стало быть, сейчас нет десяти утра, а за завтраком должны последовать процедуры и обход врачей.
Сам Серов никогда в больницах не лежал, но успел изучить больничные порядки, когда болела покойная мама и еще когда занимался одним сложным делом, связанным с убийством в известной клинике.
– Да, – ответил Сергей медсестре. – Я голоден как волк.
– Ну вот, поспали и голосок стал лучше, – она, приветливо улыбнувшись, поставила на тумбочку поднос: стакан чая с сахаром, каша, пудинг и бутерброд с сыром. – Осторожно, чай горячий.
Сергей хотел пощупать стакан и с испугом обнаружил – правая рука слушается плохо! Это его правая, которой он не раз отправлял противников в нокаут, его правая, которой он шутя укладывал соперников в армреслинге и жал двухпудовые гири?
Он с усилием сжал пальцы, обхватил стакан и не почувствовал, что в нем кипяток. Надо попробовать, действительно ли чай так горяч? Однако, когда Серов попытался поднести стакан к губам, он выскользнул из руки и упал на пол, но не разбился. Тут же появился его временный ангел-хранитель – пухленькая сестричка.
– Что случилось? Вы не обожглись?
– Там действительно кипяток? – Сергей посмотрел на покрасневшую правую руку: его, родную, вдруг по воле злой судьбы ставшую непослушной, как чужая.
– Устраивайтесь поудобнее, – решительно заявила девушка, – я вас сама покормлю. Не стоит волноваться, пол подотрем.
– Тут реанимация?
– А что? Ну-ка, открывайте рот, вспомним детство золотое.
– Что со мной? – слизывая с ложки кашу, как бы между прочим поинтересовался Серов.
– Ничего страшного. Просто ушиблись.
– Ушибся? – Где это он так приложился, что загремел в реанимацию? – А где и когда?
– Не помните? – как о чем-то совершенно несущественном, спросила сестричка. – Открывайте рот! Вот так, молодцом… Скоро придет доктор, с ним и обсудите.
– Вот приедет барин? – горько усмехнулся Серов, под простыней украдкой щупая левой рукой пальцы правой.
