Будь он проклят, Хитазура! Большой Эзу стоял в сыром тоннеле подземки, под зданием музея Киндзи-то, и смотрел на скрюченное тело Фукуды. В зубах ее была зажата трубка, и Большой Эзу с горечью заметил, что отравленная иголка находится внутри, — значит, Фукуда не успела отомстить своему врагу. Выражение лица мертвой женщины, которая напоминала тигрицу, защищавшую своих детенышей, потрясло Большого Эзу: Фукуда умерла достойной смертью — смертью воина.
— Чертов ублюдок Хитазура!
Большой Эзу был просто вне себя, потому, что убили члена его клана, да еще такого ценного, как Фукуда.
В полутемном тоннеле изредка был слышен шум идущих поездов; он появлялся, нарушая зловещую тишину, становился громче, а потом постепенно затихал вдали.
— Хитазура привел сюда своих людей, и они убили ее, — сказал Большой Эзу.
Кои, женщина-убийца, бывшая раньше Хонно Кансей, встала на колени рядом с телом Фукуды. Дотронулась до ее белой щеки.
— Не так все просто, — сказала Кои каким-то чужим, отстраненным голосом. — Сначала она боролась один на один с кем-то, кто сильнее ее, лучше ее, а потом ее застрелили.
— Тори Нан, — Большой Эзу злобно выплюнул ненавистное имя. — Когда Тори попала в первую ловушку Фукуды, Хитазура смылся, а потом привел своих людей в музеи Киндзи-то. Они обшарили все здание, спустились в тоннели метро, и все из-за этой американки. Из-за нее Хитазура даже рискнул связаться с полицией. Короче говоря, теперь они снова работают вдвоем: Хитазура и Тори Нан. Нам придется плохо, Кои.
— Нет, — ответила Кои. — Плохо придется ей, а не нам.
Сквозь темно-серую пелену облаков просочились первые солнечные лучи и ярко осветили сумрачное небо, разлив по нему веселую золотистую краску. Утреннее солнце заиграло на поверхности Сумиды, лениво катящей свои воды вдоль берегов, и превратило реку в большую полосу расплавленного свинца. Кои смотрела в окно на занимающийся рассвет, на реку, по которой шла моторная лодка, везущая свежую рыбу на рынок Цукидзи. На волнах качались серые тени, отбрасываемые на реку с берегов, и Кои начала считать многочисленные серые пятна, словно решала задачу по измерению бесконечности.
— Перед нами стоит несколько вопросов, — раздался голос Большого Эзу, и Кои отвернулась от окна и стала внимательно слушать. — Во-первых, нужно каким-либо образом расстроить союз между Хитазурой и Кунио Миситой. Мисита наверняка платит своему сообщнику огромные деньги за посреднические услуги. Записки Сакаты-сан дают нам полную картину политической коррупции, принявшей поистине немыслимые размеры; они несут в себе бесценную информацию. Почему бы нам не использовать эту информацию с выгодой для себя?
— Это будет нелегко сделать, — возразила Кои. — В записях Какуэя Сакаты не говорится прямо об отношениях между Хитазурой и Миситой. Может быть, Саката-сан умышленно опустил этот факт, или не знал о нем.
— Во-вторых, наш долг — наказать Хитазуру за его преступления против членов моей семьи. В-третьих, следует стереть с лица земли Тори Нан. Уничтожить ее, чтобы впредь не вмешивалась в наши дела. Кроме того, эта женщина убила Фукуду.
Кои снова посмотрела в окно. Над рекой летела чайка; тело птицы то исчезало на фоне серых теней, то появлялось вновь. Из света в тень, и так без конца. «Наверное, чем-то я похожа на эту летящую чайку, — подумала Кои, — тени окружают меня, самые разные тени, я сливаюсь с ними, и сама превращаюсь в тень».
— Жаль, что мне довелось провести вместе с Фукудой слишком мало времени, — сказала Кои, поворачиваясь к Большому Эзу. — Мне будет так не хватать ее общества.
Большой Эзу удивленно воззрился на Кои, стоявшую в оконном проеме и освещенную солнцем, ее лицо оставалось в тени, и его черты потеряли свою четкость, реальность, из-за чего оно снова стало похожим на лицо куклы-божества из пьесы театра бунраку. Впечатление было таким сильным, что Большой Эзу даже усомнился, человеческое ли перед ним лицо.
Кои слегка повернулась к свету, и золотой солнечный блик коснулся ее щеки, оживил бледную кожу, высветил из темноты один блестящий черный глаз. И в нем Большой Эзу уловил странное безумное выражение, выражение темной грозной силы, оно было сродни напряженному состоянию атмосферы перед началом бури. Большой Эзу понял, что справиться с этой силой будет трудно, и от этой мысли ему стало неуютно. Внутренне содрогнувшись, он отбросил неприятные мысли в сторону и произнес деловым тоном:
— Постарайся вспомнить то время, когда ты работала у Миситы. Не можешь ли ты назвать мне имена солидных клиентов и других лиц, с которыми твой бывший босс виделся регулярно, ну, скажем, чаще трех раз в месяц?
— Разумеется, — ответила Кои и начала перечислять имена, словно список отпечатался в ее мозгу, как в компьютерной памяти. — Но это не считая людей Каги, у которого было с Миситой совместное предприятие.
— Какого рода?
— Что-то вроде научно-исследовательской лаборатории. Но вряд ли эта лаборатория имеет отношение к задачам, стоящим перед нами.
