Большой Эзу посмотрел на часы.
— Думаю, нам пора позавтракать, — сказал он.
— Сначала ты меня искупаешь, а потом мы займемся всеми необходимыми делами.
Большой Эзу не привык, чтобы ему приказывали, но промолчал. Открыл было рот, чтобы возразить, но так ничего и не сказал, решив, что умнее будет не противоречить Кои, а согласиться. Кои была нужна ему, особенно теперь, когда не стало Фукуды, но он не хотел, чтобы Кои об этом знала. Безжалостная расправа врагов над Фукудой обязывала его отомстить им как можно быстрее. В противном случае Большой Эзу рисковал низко упасть в глазах своих людей. Поэтому он послушно проследовал за Кои в ванную комнату.
Ванна была примитивно-оригинальной — сложенная из прозрачных стеклянных плит зеленого цвета, причудливо отражавших свет, она имела форму буквы "S"; из окна открывался вид на Токио — геометрически правильное скопление серых домов, еще не сформировавшийся до конца город будущего, который, по мнению Кои, был очень далек от совершенства.
Со стен комнаты мрачно глядели застывшие темные лица древних богов — редкие фетиши Айну, связанные с полузабытыми легендами. Кои считала эти древние изображения жилищем духов облаков, дождя и ветра, которые японцы почитали на протяжении веков. В безмолвных божках был ключ к пониманию истории великой империи, ее прошлого и настоящего, той Японии, которая сегодня, затаив дыхание, пряталась за кричащим фасадом технических достижений, где образ и символ говорили языком, лишенным всякого смысла.
Кои разделась и скользнула в наполненную горячей водой ванну, села в позу лотоса и включила душ. Струи воды потекли вниз, падая ей на голову, создавая вокруг нее ореол сверкающих брызг.
— Наконец-то я могу видеть сквозь нагромождения лжи, — сказала Кои. — Я узнала правду. То, что я родилась в год хиноеума, — не проклятие, а благословение свыше. Если бы я не появилась на свет именно в этом году, меня никогда бы не отвезли на остров к Человеку Одинокое Дерево и я никогда бы не познала военную науку. Когда я вернулась домой, в семью, мне пришлось забыть — на время — все то, чему меня научили. Я стала образцовой дочерью, затем образцовой женой. Я больше не боялась быть хиноеума — Человек Одинокое Дерево сделал меня достаточно сильной, чтобы противостоять проклятию. Он сказал мне при расставании, что у меня достаточно сил, чтобы не быть хиноеума. Но он ошибался или лгал, в конце концов он тоже человек, как и все.
Вот она — истина: моя агрессивная сущность, мои злые инстинкты, прирожденная страсть к убийству — божественный дар. Я должна быть благодарна своей судьбе.
С этими словами Кои поднялась. В эти мгновения она была похожа на черноволосого Левиафана, чудовище, вынырнувшее из морских глубин, — с ее тренированного мускулистого тела стекала вода, раскосые черные глаза горели воинственным огнем.
Над Сумидой стоял туман. На рынке Цукидзи утренний улов был уже распродан, но торговля другими продуктами шла бойко — закупалась провизия для лучших ресторанов Токио: им еще предстояло кормить посетителей обедом и ужином.
Возле рынка остановился сверкающий стального цвета «Мерседес», из него вышли Большой Эзу и Кои. Пройдя мимо рыбных лотков, с которых струями воды смывали остатки рыбьей требухи и чешуи, к торговому ряду под номерами 5 — 9, токийский мафиози и его спутница нырнули в небольшой ресторанчик, располагавшийся неподалеку. Это был скорее не ресторан, а кофейня, мест на двенадцать и площадью около двенадцати квадратных метров. У стойки никого не было, кроме человека средних лет, одетого в темно-серую тройку. По виду он походил на чиновника. Кои всмотрелась в посетителя получше и вдруг узнала в нем вице-директора из администрации Каги. Она прекрасно помнила, как этот администратор просадил кучу денег в одном из игорных домов, принадлежащих Большому Эзу и как, по его указанию, Фукуда дала согласие хозяину казино на очередную ссуду денег под расписку азартному вице-директору.
Большой Эзу и чиновник кивнули друг другу, но и только. Не последовало никакого традиционного приветствия, обмена именами и прочее. Большой Эзу не представил Кои, и у нее на миг появилось чувство, что она находится в кабинете у Кунио Миситы, не замечавшего своей секретарши, как не замечают удобную мебель. Но это чувство возникло и тотчас исчезло.
Большой Эзу заказал себе асари — нечто вроде супа из морских моллюсков, а Кои попросила официанта принести ей оякони — горячее блюдо из яиц и жареного репчатого лука, а также три ломтика торо сасими.
— Вы должны мне крупную сумму Денег, — сказал Большой Эзу администратору Каги.
— Я не могу заплатить сейчас.
— Понимаю. Я буду вполне удовлетворен, если вы вернете мне эту сумму с процентами.
Кои смотрела на мужчин — их лица ничего не выражали, и постороннему наблюдателю могло показаться, что речь шла об обыденных, ничего не значащих вещах, но при последних словах Большого Эзу его собеседник трусовато втянул голову в плечи и в ответ ничего не сказал, только кивнул. Лица чиновника Кои не видела.
