Мой приход раздосадовал их. Старший, высокий тип с волосами, росшими у него едва не из надбровных дуг, спросил меня:
– В чем дело?
– Комиссариат закрыт?
– А что, вы думали, он будет работать всю ночь?
– Я думал, что дежурный…
– Начиная с определенного часа, дежурства нет. Что вы хотели?
Я почувствовал, что любая моя просьба будет встречена им враждебно, и предпочел ретироваться.
– О! Ничего не поделаешь, я зайду завтра.
– Завтра – праздник! И потом, завтра…
Он показал на висевшие на стене часы:
– …Это уже сегодня.
Его смех был так же отвратителен, как визг трамвая на повороте. Я вышел, отдав ему честь.
Дверь еще не закрылась за мной, когда один из полицейских подобострастно сказал своему начальнику:
– Ну, ты его и отбрил, этого офицера-америкашку!
Ответа старшего я не расслышал, но по его тону и смеху, последовавшему затем, было понятно, что там как следует прошлись по адресу всей армии США.
Поскольку мой визит в полицию оказался безуспешным, я решил все бросить и ехать к Салли на бульвар Ричарда Уоллеса. Консьержка должна уже была возвратиться из своих ночных странствий, и я надеялся, что она не очень бурно отпраздновала Новый год и сможет быть мне полезной.
Часы показывали половину первого, движение транспорта прекратилось. Это был рубеж ночи: время, когда заканчиваются спектакли, а гуляки отправляются поужинать в ресторан. Покачиваясь, шлялись по тротуарам пьяные. Кто-то пел, другие подтягивали, и собственное пение ужасно веселило певцов.
Куда делась Элен? Встретилась ли она с мистером X? Что с машиной Массэ? Все эти вопросы не давали мне покоя. Но из тысячи таких вопросов особо занимал меня вопрос о «мерседесе». Я не мог понять, зачем девушка отправилась за машиной своего… кузена, скажем так. Этот поступок казался мне нелогичным и неосторожным. Или же, наоборот, данное действие соответствовало некоему четкому плану? Чертова машина играла какую-то существенную роль в этой истории. Но какую?
Резко затормозив, я остановился у решетки неизвестного мне сада. Я вспомнил о счетах за гараж, найденных в бардачке «мерседеса». Вытащил их из кармана, где они совершенно смялись, и прочел «шапку». Во всех фигурировал один и тот же гараж, находившийся на проспекте Нейи. Неподалеку от дома Массэ.
И я отправился по адресу, указанному на квитанциях. Гараж занимал целый блок домов и был многоэтажным. Это оказалось действительно большое заведение: с выставочным залом для новых машин, ремонтными мастерскими, станциями техобслуживания и магазинами сопутствующих товаров. И у него имелось одно существенное преимущество перед комиссариатом: его дежурный работал всю ночь! Когда я остановился, из стеклянной будки появился маленький хилый человечек, униформа на котором так и болталась.
От бессонной ночи его глаза покраснели, а щеки заросли щетиной. Казалось, ему было тяжело тащить свою кожаную сумку.
Прежде чем обратиться к человечку со своими вопросами, я позволил ему залить мне полный бак бензина: я надеялся, что хорошие чаевые приведут его в нужную форму. Но за три монеты, каждая по сто франков, был удостоен лишь легкого кивка.
– Скажите, вы здешний ночной сторож?
Он бросил на меня злобный взгляд.
– Ну и что из этого?
– Вы знаете Жан-Пьера Массэ?
– Архитектора?
– Да.
– Знаю.
– Он здесь обычно ставит свою машину?
– Когда возвращается…
Ну и что мне давали полученные сведения? Я выяснил у сторожа все, что тот мог мне сказать: он знает Массэ, и Массэ ставил свою машину в этот гараж. Ну и что? Что нового в этой информации? Я строил иллюзии, а на деле… но может быть, мой инстинкт, направляя меня сюда, не ошибался?
– Он до сих пор не вернулся? – спросил я.
– Нет. Он живет на бульваре Ричарда Уоллеса, а там можно без опаски оставлять тачку на ночь.
– А прошлой ночью он ставил ее в гараж?
– Возможно.
Информация была нулевой. Но мое подсознание, пусть даже с легким опозданием, продолжало работать, мне подумалось, что, может быть, когда Массэ днем забирал отсюда свою машину, вместе с ним был мистер X… Но ночной сторож не мог, конечно, подтвердить или опровергнуть это.
Мои расспросы, похоже, заинтриговали сторожа, и он смотрел на меня, как глядел бы таможенник на туриста, разъезжающего на машине из чистого золота.
– Интересно, – проговорил он. – А почему вас так интересует все это?
– У меня есть причина.
– Вы американец?
Говорят, что французы – картезианцы, то есть должны верить тому, что видят, но с тех пор как я живу во Франции, по меньшей мере человек двадцать спрашивали меня, не американец ли я, хотя на мне всегда американская военная форма.
– Самый настоящий американец! – в сердцах ответил я. – Мой отец был американцем, мой дед был американцем, а также мой прадед. Поверьте, у американцев редко бывают прадеды американцами.
Мой эмоциональный ответ обескуражил его, но не так-то просто было сломить этого человечка. У него имелись собственные мысли, и – что более важно – в них прослеживалась определенная логика.
– Вы служите в полиции?
– Нет.
– Вы приятель Массэ?
– Приятель на жизнь и на смерть, как говорите вы, французы!
