Она вскочила и бегом обогнула кровать. Я подумал, что она собирается кинуться к двери, но она бросилась ко мне, остановившись буквально в нескольких сантиметрах.
– Вы лжете! Вы лжете! Он жив! Жан-Пьер жив!
Такой реакции с ее стороны я не ожидал.
– Вы играете отвратительную роль в этой комедии, мадмуазель!
Я схватил ее за руки и сильно встряхнул. Она не сопротивлялась, а только простонала:
– Отпустите меня! Отпустите меня!
Я продолжал ее держать, и она стала более настойчивой:
– Если вы не отпустите меня, я позову на помощь!
– Кого? Полицию?
Она опустила голову.
– Вам прекрасно известно, что он мертв! Неужели вы считаете, что, сыграв роль идиотки, вам удастся выпутаться?
– Этого не может быть! Это невозможно!..
– Я ехал довольно тихо. Но при падении он ударился головой о бордюрный камень. Когда ваша пневматичка была вечером доставлена мадам Массэ (тут Элен нахмурилась), меня охватили сомнения, и я отправился в Нантер, чтобы убедиться, не произошла ли ошибка. Я видел его. Он мертв.
Отвернувшись, она зарыдала и рухнула на кровать. И я сразу вспомнил Люсьенн, как она рыдала в своей спальне. Внезапно мне стало совершенно очевидно: Элен не притворяется, она и в самом деле оплакивает того мужчину, из-за которого плакала Люсьенн. Похоже, она действительно ничего не знала о смерти Жан-Пьера. Но от этого ее поведение становилось еще более непонятным!
И тогда я поступил так же, как и с Люсьенн Массэ: я присел на кровать рядом с ее кузиной и принялся гладить Элен по голове. Я, кажется, полностью вошел в роль профессионального утешителя.
– Ну же! Ну же! Доверьтесь мне, малышка!
Теперь она лишь тихонько всхлипывала. Но вздрагивающие плечи выдавали ее горе.
– Вы можете все рассказать мне, Элен!
Правильно: хорошая идея пришла мне в голову – назвать ее по имени. Нет, действительно, актер я хоть куда.
Она слегка приоткрыла свое прекрасное лицо, залитое слезами.
– На мне форма, Элен, но это не форма полисмена.
Стоп. Она прекратила плакать. Эта девушка была покрепче Люсьенн. Из породы победительниц!
– Вы любили его? – тихо проговорил я.
Она молчала и не шевелилась.
Я убрал руку с ее головы. От нее пахло так же чудесно, как и от ее кузины, только духи были другими. Наверное, Жан-Пьер совсем потерял голову, мечась между двумя такими очаровательными созданиями.
– Я знаю достаточно много, так что можете продолжать молчать, Элен. Да вы и сами видите: мне известно даже ваше имя.
– Жан-Пьер мертв. Жан-Пьер, он…
Она вскрикнула. А может, это был стон? Стон, идущий из самой глубины ее естества? Одним прыжком она уселась на кровати с ногами и посмотрела на меня. От горя она задыхалась, как астматик во время приступа. При этом она как-то странно дергала головой, чтобы восстановить дыхание. Опасаясь, что с ней может случиться истерика, я сходил в ванную комнату, намочил полотенце и приложил его к ее вискам. Ухаживая за нею, я чувствовал, что покров тайны начинает понемногу рваться, а из-под его лохмотьев показывается подлинный облик случившегося. Так бывает, когда тает снег, и из-под него проступают клочки земли, они становятся все больше, соединяются между собой… Наконец, в каком-то озарении я понял главное. Мистером X был не кто иной, как Массэ собственной персоной. На первый взгляд подобное казалось еще более невероятным, чем все остальные версии. Но мысль об этом пришла мне в голову с такой же неизбежностью, как отправленное письмо приходит к адресату.
– Скажите, Элен, вы ведь обо всем договорились с ним, не так ли?
Она по-прежнему безучастно смотрела на меня. Я тщательно подбирал нужные слова, мне следовало быть начеку, прежде всего не ляпнуть чего-нибудь опрометчивого, чтобы не поломать того хрупкого подобия доверия, которое сложилось между нами.
– Я хочу сказать… я хочу сказать, что он нарочно бросился под мою машину, так?
Я чуть было не понял все тогда, когда произошел несчастный случай. Из-за взгляда, который бросил на меня Массэ. А затем я встретился с его женой, одна за другой на сцену вышли новые тайны, и я забыл об этом взгляде.
В дверь тихонько постучали. Я ничего не ответил, и дверь отворилась, за ней показался портье. Его большой нос, плохо подстриженные усы, взгляд доброго, но перепуганного человека напомнили мне карикатуры на французов, какие рисуют в американских сатирических журналах.
А я и Элен по-прежнему сидели рядом друг с другом на кровати, и он это не мог не увидеть, как и то, что я продолжал держать полотенце на зареванном лице Элен. Портье прошептал:
– Если вам что-то нужно…
– Нет, спасибо.
Наверное, он хотел бы остаться с нами, чтобы все разузнать. И ему эта ночь не подарила никаких радостей. Всю ночь он провел за стойкой, отдавал постояльцам ключи, принимал их, набирал номера телефонов…
Я сделал ему знак удалиться, и он послушно вышел из номера.
– Послушайте, Элен, теперь мне все ясно. Массэ сделал это нарочно. Он бросился под мою машину именно потому, что я ехал медленно. Правильно?
Снег заблуждений продолжал таять, на солнце появлялась твердая земля истины.
