Во Взорине она познала настоящее счастье. Григорий, не видевшийся с ней целый год, при посторонних проявлял крайнее внимание, а наедине был пылким и страстным. Как будто, думала она, вне официальной обстановки Мурома любовь Григория к ней питалась энергией, которую он черпал из пустыни. Это был новый человек, от которого ей не надо было защищаться.
Она положила серебряную фигурку священника назад, в шкатулку, и закрыла крышку, и тут ей вдруг пришло в голову, что со времени прошлой поездки во Взорин она не думала не только о шкатулке, но и о шахматах вообще. Их любовь как-то вытеснила из ее памяти ту часть жизни, которая была связана с шахматами. Она не думала об игре вообще и не интересовалась ею, поймав себя на том, что сильнее мечтает оказаться во Взорине, чем когда-то раньше стремилась сыграть любую из сыгранных ранее партий.
Марина фыркнула и закачала головой:
– Ну, Талия, кто больше слеп: твой жрец Волка, у которого нет зрения, или ты, не желающая видеть?
Наталия улыбнулась сестре и поставила шкатулку на стол:
– Или сестра, которая упорствует в своем желании видеть тени там, где их нет?
– Ну, верь, чему хочешь.
– Так я и собираюсь, но хватит об этом. – Наталия пощупала лежащие рядом наряды. – Пора одеваться к вечеру, да? О всякой ерунде после поговорим.
– Умеешь ты отвлекать меня, Талия, – смеялась Марина, потом посерьезнела. – И что делать с этим комплектом?
Наталия с вызовом подняла кверху подбородок:
– Скажу Полине – пусть упакует снова. После поездки во Взорин отправлю владельцу. Мне он больше не требуется.
Рафиг Хает, в неопрятном тряпье, с замызганной марлевой повязкой на правом глазу, сидел на корточках на пыльной улице, где старый Взорин смыкался с новым городом, выстроенным крайинцами.
Он протягивал прохожим глиняную чашу, обитую по краям, и подбрасывал ее в воздух, разворачивая запястье, так что лежащие в ней медные монеты взлетали в воздух и со звоном снова падали на дно. Пешеходы-истануанцы обходили его, а крайинцы совершенно не замечали.
В другой ситуации Рафиг пришел бы в негодование от того, что его народ избегает нищего, потому что Китабна Иттикаль предписывает всем верующим атараксианам щедро одарять бедняков. Его негодование отчасти объяснялось бы тем, что из-за подобного невыполнения требований своей религии Атаракс не вернул своему народу Доста. Однако теперь он знал, что Дост вернулся и он выполняет миссию по его поручению.
Прихрамывая, проковылял Ахтар. Его нога была согнута и привязана к бедру. Он прислонился к стене возле Рафига. Придерживая обеими руками грубый костыль, он опустился на землю и поморщился: всей тяжестью тела придавил ногу.
– Есть информация для тебя, кузен.
– Я полуслепой, но не глухой. Говори. Юноша заговорил тише:
– Несколько служанок-крайинок пришли на рынок по поручению своих хозяек. По их просьбе Кусэй раскинул гадальные палочки. Узнал многое.
Рафиг улыбался и благодарственно кивал, когда редкий прохожий опускал монету в его чашу.
– Господь в своей мудрости пошлет тебе свою улыбку.
После встречи с Достом Рафиг и его воины поспешили на север. Два дня назад они прибыли на границу Яздана – так раньше назывался Взорин, до того, как его захватили крайинцы и основали свой новый округ. Им, полуистануанцам, было нетрудно просочиться через старый город. Воины разошлись и, переодевшись нищими, ждали возможности захватить кого-нибудь, кто пригодится Досту. Опрашивая жителей, они услышали о купце Валентине Свилике, который активно торговал с истануанцами. Он говорил на языке истануанцев, понимал их обычаи, отлично разбирался, какие товары годятся для ведения торговли в Гелоре и Крайние. Как только Рафиг решил, что Свилик – это и есть нужный им человек, они определили, в каком районе он живет, и начали изучать его образ жизни.
Им крупно повезло, что Свилик торговец, поскольку он часто перемещался по старому городу в поисках контактов и информаторов. Группа Хаста быстро вычислила торговцев, ведущих с ним дела. Рафиг начал составлять план, как заставить одного из агентов Свилика выдать им купца. Это был бы не самый достойный поступок, с какого Рафиг хотел начать свою службу Досту.
По пути сюда Рафиг решил, что Кусэй сделает самый ценный вклад в их дело, если открыто займется гаданием на рынке. Когда Хасты правили в Гелоре, у Кусэя в рабстве было трое ученых из Крайины, как бы в возмездие за его прежнее рабство во Взорине. Кусэй бегло говорил на крайинском, и благодаря ему Рафиг овладел основами этого языка. Во Взорине истануанцы платили за услуги Кусэя, воспринимая их как развлечение, подробно и откровенно обсуждая сделанные им предсказания – особенно забавные и загадочные, потому что он их делал на умышленно искаженном крайинском языке.