– Но ведь я не игнатианец, не доннист, не неотиец – я не давал обета безбрачия.
– Однако вы избежали ловушек и приглашений к соблазнительницам, известным своими пороками и красотой.
По лицу священника медленно расползлась улыбка:
– Ага, понял. Пытаясь понять, почему я отказываюсь посещать развлечения…
– Ваше сопротивление можно объяснить только обетом безбрачия. – Из-под полуопущенных век она оглядела комнату. – Сейчас всем интересно – смогу ли я соблазнить вас.
– Сколько вам лет? – Малачи смотрел на нее, скрестив руки на груди.
Наталия грациозно сложила веер.
– Весной будет шестнадцать, – Она старалась сохранить ровный тон, но ее вывел из себя его вопрос, и ответ прозвучал подчеркнуто. – В моем возрасте многие придворные дамы уже были замужем и родили своих первенцев.
– Я не усомнился в том, что вы достигли брачного возраста, – объяснил он. – Моя мать родила меня как раз в шестнадцать лет. Меня поразила зрелость суждений и ваше умение себя держать.
Она улыбнулась и перестала прятаться за веером:
– В Марозаке взрослеешь или очень быстро, или очень медленно, или никогда. – Наталия слегка прикоснулась веером к его плечу. – Итак, данная тасота соблазнит вас нарушить клятву?
Малачи засмеялся в искреннем удивлении:
– Если бы я был по обету принужден к безбрачию, на меня бы очень подействовало искушение. И хотя женщины здесь самые красивые и загадочные, я на службе своего короля. Значит, не имею права участвовать в интригах самых приятных и невинных. А для меня как священнослужителя полезно подвергнуться искушению и устоять. Не встречаясь с муромскими дамами, я, да и они тоже, получаем больше шансов на вечное спасение.
– А иначе окажетесь в аду, – засмеялась Наталия, – где нет шахмат.
– Вы меня понимаете, тасота Наталия.
– «А еще лучше пойму после того, как сыграем, капитан Кидд», – сказала я ему.
Наталия тихонько вздохнула, наблюдая, как сестра вертится перед зеркалом.
Марина критически осмотрела себя в зеркале и кивнула:
– Было бы у меня тогда, в Муроме, это платье, я бы заставила твоего жреца Волка нарушить обет безбрачия. Ну, и сегодня вечером оно вполне сойдет.
– Для этого, Марина, недостаточно красивого платья.
– Ну да, сестренка, – с торжеством засмеялась Марина и клюнула сестру в щеку. – Я бы за ним побегала, но ты была так увлечена. Мне очень понравилось, как он поощрял твое увлечение игрой.
Наталия сощурилась:
– Просто тебе не пришлось по душе то, что у него не возникло желания потворствовать
– Ты даже не представляешь, насколько права, Наталия. – Старшая сестра отложила красное платье на кушетку и взяла в руки платье цвета морской волны. – А это для тебя. Приложи-ка: идет к твоим глазам. Постой, не двигайся, я посмотрю со стороны. Подумай о чем-нибудь приятном и улыбнись.
– Твое желание для меня – закон.
Она старалась вспомнить свою последнюю поездку во Взорин, но заметила, что мысли все время возвращаются к Малачи. Жрец Волка неохотно принял ее приглашение, и в течение следующих полутора месяцев они играли не реже одного раза в день. Наталия обнаружила, что он сильный противник и изобретательный игрок, хотя регулярно проигрывал ей. Игра с ним была полна неожиданностей. К концу этого срока партии все чаще кончались ничьей, а в последний день своего пребывания в Муроме Малачи даже выиграл у нее.
Наталия улыбнулась сестре:
– И знаешь, он был сильным и изобретательным противником.
– В постели именно это и требуется.
– Я имею в виду – в игре в шахматы, – Наталия покраснела.
Сестра вздохнула.
– Провела бы я с ним столько времени, между нами было бы кое-что побольше, чем деревянная доска.
– Поменьше, ты хочешь сказать.
Марина огрызнулась, а Наталия подавила усмешку.
За время, проведенное вместе, Малачи и Наталия стали неразлучны. Как дочь тасира она была вхожа повсюду, где бывал Малачи, от военных советов до войсковых учений. Когда Малачи был свободен от своих обязанностей, они играли в шахматы или говорили о жизни. На общественных мероприятиях они всегда бывали вместе, обмениваясь втайне своими наблюдениями за придворными или обсуждая различные стратегии, примененные ими ранее днем во время игры.
– Вот этот наряд – для тебя самое лучшее, – Марина кивала головой, подчеркивая свои слова. – Сказать тебе правду, сестренка, я бы точно побегала за твоим жрецом Волка, но он всегда был таким замкнутым и нелюдимым.
– Вроде меня?
– В каком-то смысле, да. – Марина пожала плечами. – Я предпочитаю людей поэнергичнее.
– Вполне понятно, что ты всегда видела его только официальным и чопорным. Он представлял своего короля и свою страну в чужом государстве, где надо было выучить местный язык и обычаи. Он приучил себя к такой дисциплине, что благодаря этому сумел стать хорошим шахматистом, сумел выжить в Лескаре, стал хорошим солдатом. В личном общении он не был таким скрытным, делился своими мечтами и планами.
– И в его планах ты не фигурировала? Наталия нахмурилась: