Сергей проснулся в темноте с ощущением беспомощности и надвигающейся катастрофы. В груди болело, и по вискам стекали капли пота. Ему давно не снились сны, тем более такие чёткие и символичные. Егор в запаянном металлическом кубе, который нельзя открыть. Егор, который не может дышать и двигаться. Это было страшно там, во сне, и сейчас тоже страшно, потому что информации по-прежнему не было, а неизвестность давила на плечи. Неподступная, запаянная со всех сторон неизвестность. И пусть Егор обещал прийти в пятницу, пусть он знает, что Сергей больше не намерен играть в его дурацкие игры, всё равно спокойнее не становилось. Куб создал не Сергей, этот куб ему подарили, а значит, и освобождать Егора предначертано не ему. У него нет ресурсов. Иначе бы Егор попросил помощи, намекнул бы… Конечно, за ним можно проследить от «Истерии» до дома или нанять кого-нибудь сделать это. Идея была разумной и привычной. Сергей всегда знал, что и когда правильно сделать, чтобы добиться нужного результата. Останавливала тихая просьба Егора не делать так и реальная угроза исчезнуть навсегда. Здесь Егор не шутил. Он ни разу не шутил.
И Сергей решил подождать. Ещё немного.
Егор вёл себя как обычно, словно и не было трёх недель отсутствия. Выглядел он намного лучше, чем в клубе. Улыбался, флиртовал, расспрашивал Сергея о старинных статуэтках, что пылились на комоде, о карте Африки, висевшей на стене. Казалось, что его ничего не гнетёт, казалось, что вот он весь, как на ладони – молодой мальчишка, любознательный и восхищённый, наполненный своими юношескими планами, строящий жизнь по кирпичику. И можно было обмануться, глядя на его спокойный профиль, склонённый над картами таро, тоже оставшимися после смерти бабушки в этой квартире.
- А ты был в Риме? – спросил Егор, усевшись на диване рядом с Сергеем, потёрся острой коленкой о его бедро.
- Был, и в Африке был и много, где ещё, - Сергей положил руку на коленку и слегка погладил. Егор улыбнулся в ответ и провокационно облизнул губы. Они были красными и обветренными. Сергей потянул мальчишку за край футболки, заставил приблизиться для поцелуя. Егор никогда не ломался. Только на вопросы не отвечал, убегал, когда хотелось, чтобы он остался, и хранил тайну. Бережно хранил, ни словом, ни взглядом не выдавал причины своего отсутствия.
- Расскажешь? Потом как-нибудь… – Егор отложил карты на пол и легко стянул с себя футболку, расстегнул пуговицу на джинсах. На джинсах чьего-то брата…
- Расскажу.
Сергей толкнул Егора на диван, снял с него джинсы, трусы, носки… всё чужое, лишнее, уродующее совершенство. Запустил руку в волосы, развязал хвостик, освободив лёгкие пряди.
- Ты красивый, Егор, - откровенно признался Сергей, глядя на лежащего под ним мальчишку. И это было правдой, чистейшей правдой без примеси похоти и вожделения. Ускользающая красота молодости. Струящаяся лёгкость. Сакраментальность мгновения. Их мгновения, одного на двоих.
- Серёжа, поцелуй меня… - Егор прикрыл глаза и положил руки на плечи Сергея. Тот наклонился ниже, коснулся губами приоткрытых губ Егора, едва уловимо глотнул чужое дыхание, первый выдох. Потом отстранился, чтобы поцеловать дрожащие веки, высокий чистый лоб.
- Очень красивый, - шептал Сергей, покрывая поцелуями гладкие щёки, выступающий кадык, порозовевшую грудь, бледные нежные соски.
Егор дышал едва слышно и осторожно гладил плечи Сергея руками, не отвлекая, не желая ускорять темп. Ему нравилось двигаться неспешно, вслед за Сергеем. Если бы это желание можно было распространить на всю жизнь. Если бы можно было оставить Егора здесь навсегда… Сергей входил в него медленно, плавно раскачиваясь на вытянутых руках, неотрывно смотрел в лицо. На нём читалось неприкрытое наслаждение. И захотелось сказать ему те самые слова, которые Сергей обещал себе больше никогда не говорить, потому что всё оказалось ложным. Подмена понятий, разделение понятий, чуть-чуть не хватило до самого главного, и Даша никогда бы не оставила Сергея, если бы действительно любила… Если бы Сергей любил её чуть больше, он бы позволил сделать искусственное оплодотворение, стал бы воспитывать её ребёнка. Если бы…
- Ты больше не пропадёшь? – Сергей хотел сказать совсем другое, но слова так и остались где-то в голове, где-то в планах, размышлениях.
- Не знаю… я не хочу, - Егор с трудом мог сфокусировать взгляд на лице Сергея, ему уже было не до разговоров, воздуха не хватало, и с губ срывались тихие стоны. А потом они становились всё громче, и Сергей ловил их губами, глотал и никак не мог насытиться. Ещё, больше, громче… Кричи, Егор… кричи о том, что тебя пугает, что тебя держит на расстоянии, не молчи… пожалуйста, не молчи.
