Сергей засыпал Егора вопросами, потому что тот не позволял засыпать себя подарками. Егору ничего не было нужно. Егору в старенькой одежонке, работающему семь дней в неделю обслугой в наркоманском притоне и дешёвом магазине с вьетнамскими шмотками - «подай, унеси». Ему ни черта не нужно! ****ь…
- Ты болеешь? Неизлечимо или лечишься?
Егор улыбался и целовал его раскрытые ладони, прижимался обнажённым горячим телом, заставлял на полчаса забывать обо всём, а потом начиналось снова, и вопросов становилось всё больше и больше. Они роились в голове Сергея нудной, раздражающей мошкарой гудели, тревожили, не позволяли расслабиться до конца.
- Мне нельзя болеть, - ответил Егор, сидя на подоконнике и выдыхая в сырой вечерний воздух белый плотный дым Давидоффа. Он курил крепкие сигареты. – У меня нет жены. Я открытый гомосексуалист и не планирую сидеть на двух стульях, а насчёт любовника… - он посмотрел на Сергея, лукаво прищурившись, и поманил к себе пальцем. Затушил окурок, выкинул в окно. – Ты мне льстишь.
- Отчего? – Сергей переместился к окну, из которого ощутимо дуло, и голая кожа мгновенно покрылась мурашками. Егор был неожиданно тёплым. Ему не мешал ветер, казалось, он сам состоит из ветра. Ветер гуляет в голове Егора, в его душе. Сергею хотелось вынуть эту душу, приласкать и забрать себе. – Молодой организм неутомим. Ты можешь трахаться круглыми сутками, и будет только лучше.
Егор раздвинул ноги, положил руки на бёдра Сергея, привлёк ближе к себе, мягко впиваясь ногтями в распаренную после душа кожу. Сергей несдержанно выдохнул, чувствуя новый прилив возбуждения. Егор никогда не повторялся.
- Мои силы не безграничны, Серёжа. Ты же знаешь, как это, да? Загоняешь себя до изнеможения и катишься, катишься… катишься в пропасть. А потом… умираешь.
Сергей отстранился, сжал голову Егора в ладонях, заставил посмотреть в глаза.
- Я не дам тебе умереть, обещаю. Если ты примешь мою помощь, ты не пожалеешь.
Глаза Егора горели возбуждением и нескрываемой насмешкой. В такие моменты Сергей панически боялся, что он может исчезнуть, раствориться, словно наваждение. Посмеяться над ним, махнуть на прощание ручкой, сказав, что «вас снимала скрытая камера». Программа «Розыгрыш».
- Если? – Егор доверчиво потянулся к его лицу, томно лизнул нижнюю губу, потом щёку. – А если нет, то пожалею?
- Нет. Обещаю, что никогда не причиню тебе вреда.
- Спасибо, Серёжа, я запомню.
А потом Егор одевался в прихожей, взволнованно смотрел на часы на стене. Опаздывал куда-то, в другое измерение, куда Сергей хотел попасть, и не мог себе позволить сорваться. Одно неверное движение – и всё закончится. В этом Сергей был уверен, как и в том, что секрет Егора ему не понравится.
Андрей вошёл в кабинет с мыслью на лице. Скованные гримасой презрения ко всему несовершенному черты лица его заострились, втянулись и стали похожи на маску актера китайского театра. Антигерой как он есть. Сергей посмотрел на Андрея, кивнул в знак приветствия. Спрашивать о том, что несёт за пазухой Андрей, сейчас было опрометчивым, сам сдаст. Молодой ещё воитель, не может сдерживаться долго.
Начал он с заключённого контракта и довольных клиентов, со строительства заказника, которое идёт своим чередом и закончится к весне без проволочек. Он проследит, отвечает головой. Сергей изобразил удовлетворение от услышанных новостей. Сегодня была пятница, день для Егора, поэтому удовлетворение было вполне искренним. Андрей действительно незаменимый сотрудник.
- Сергей Петрович, - он выдержал мхатовскую паузу, скользнул взглядом по противоположной стене, избегая прямо смотреть в глаза. – Пошли слухи, что вы часто посещаете один неподобающий клуб.
Сергей непроизвольно усмехнулся. Два месяца прошло в тишине, никто не знал о Егоре, об «Истерии». В прошлый раз хватило двух недель. Андрей узнал и озлобился ещё больше. Расценил влечение Сергея к другому, уличному мальчишке, как брошенный вызов, как издёвку, унижение.
- И кто пустил этот слух?
- Я не знаю источник, но сегодня услышал уже от вашей секретарши.
- И что говорят?
- Говорят, что вы сидите на героине.
Андрей не смог сдержать улыбку. Даже он понимал весь идиотизм сложившей ситуации. Пересказывать слухи – неблагодарное дело, можешь в итоге оказаться в дураках. Репутация Сергея была железной, настолько, что сплетни жили не больше трёх дней. Сергея боялись и уважали. Никто бы даже в бреду не подумал, что он каждую пятницу, как по расписанию, таскается на задрипанную квартиру, чтобы трахать официантика в обносках и не знать, как же всучить ему золотой ключик от квартиры в престижном районе, как нарядить его в Армани и Гуччи, как заставить любить себя и только себя.
- Андрей, прекрати распространение этих сплетен. Ну как ты умеешь, чтобы больше никогда не повторялось.
