— Почему прямо?… — Холод сжал его сердце, как только он вспомнил о своем помощнике, об этом беглом заговорщике, которого разыскивает полиция, хотя, по правде говоря, мулатка права: из полиции сразу дали бы знать, если бы что-нибудь произошло с Дамиансито, а что касается помощника, то лучше о нем не спрашивать даже по телефону.
— Конечно… — настаивала Анастасиа. — Полиция все знает, она знает, кто и где «отсиживает», кто ранен и лежит в госпитале, а кто уже стал закуской для могильных червей…
— Типун тебе на язык!
— Я же пошутила!.. Как он может погибнуть!.. Известно бы стало… Вести перелетают быстро, тем более теперь, когда есть эта балаболка — радио!
— Радио не по мне! Радио?… — скривил в усмешке губы дон Непо, даже усы зашевелились. Он поморщился от отвращения, которое тут же сменилось раздражением. — Радио?… Довольно с меня и той шлюхи, что от радио пошла — этой «Роколы»! Как услышу, так тошнота подступает!
— Конечно, вам по вкусу, плут вы этакий, больше эти пон… пон… пон… на маримбе, в три утра. Вы же человек старой закваски и предпочитаете вальсы…
— Даже маримба, Анастасиа, даже маримба. Раньше она мне нравилась, а теперь слушаешь, слушаешь без конца — оскомину набил…
— Рааааадиогазеееета!! — завопил мальчишка, выбежав вперед и изображая хромого — одна нога на тротуаре, другая — на мостовой.
— Вот видите, даже мой цыпленочек помешался на «Радиогазете»…
— А то еще говорят, те-е-нька… — обернулся мальчуган. — Лоте-лоте-лоте… рея… на билет — велосипед!..
— А у меня аж челюсти сводит, как услышу: «Доктор, не могу ходить, чем болезнь эту лечить? — Ха, пользуйтесь голубыми такси».
— Ну, так это фирменная реклама такси, — заметил дон Непо.
— Это форменное издевательство над людьми, а не реклама!..
Раздались удары часов на башне, повторенные эхом.
— Надеюсь, — продолжал свою мысль Непомусено, — может, он к этому часу явится. Никогда Дамиансито не задерживался до глубокой ночи. Просто ума не приложу.
— Спросите в полиции…
— Завтра, пожалуй, так и сделаю.
— Но как же можно лечь спать, не разузнав? Узнайте сейчас же. Вот будем проходить мимо лавки «Ла Селекта», где дон Чако торгует, попросите разрешения позвонить по телефону.
— Да нет, лучше уж я не буду ложиться, поеду искать. Что бы еще сделать? А полиция… да, да, полиция… Ловушка это — с полицией-то, спросишь, да засядешь кормить клопов…
— Что правда, то правда, — широко зевнув и потянувшись, согласилась мулатка. — А вы не спрашивайте о внуке, о Дамиансито. Кто вас просит называть имя? Спросите о телеге с быками…
— Все равно…
— Ладно, не хотите спрашивать у поли… пов, не спрашивайте…
— Давайте у Колумба съедим по тамалю, — предложил дон Непо, подгоняя велосипед и ускоряя шаг; он по-прежнему шел пешком и увлекал за собой обоих своих спутников.
— Что верно, то верно, — поддержала Анастасиа. — С хлебом и горе не горько…
— А то перекусим здесь, в «Сайта Роса», у негра Роу…
— Дорого здесь, дон Непо, да еще к тому же тут тоже есть «Рокола». Лучше у Колумба, на свежем воздухе, спокойнее, а кроме того, там, ежели еще чего захочется, перейдешь площадь и зайдешь к китайцу, что торгует требухой…
— Нет, по-моему, вкуснее тамаль с лепешкой, с кофе…
— И мне это тоже по вкусу, да ежели еще отщипываешь по кусочку…
Торговка тамалями отделила три порции густой маисовой каши с кусочками мяса, завернула в банановые листья. Анастасиа взяла их в руки, но, обжегшись, стала дуть на пальцы; перекладывая тамали с руки на руку, торопливо понесла их к скамье. Усевшись рядом, дон Непо, мулатка и мальчик развернули тамали и принялись их уписывать — без хлеба, без кофе, ни того и ни другого у них не было, — орудуя пальцами.
Две головы повернулись одновременно: голова дона Непо и голова мулатки. Откуда-то донесся перестук колес телеги. Они выжидали — кусок застрял в горле. Вдруг Дамиансито?… Дон Непо не выдержал, отложил тамаль и встал… И в самом деле — оказался Дамиансито… Он был один, без помощника… Дон Непо пошел навстречу… Внук проворно соскочил с телеги, подбежал к быкам, остановил их… Анастасиа сорвалась со скамьи — она готова была беспощадно расправиться с мальчишкой, который пытался было вскарабкаться на велосипед и нажать на педали, но не сумел и уронил машину.
— Стой, несчастный, не то убью!.. — кричала мулатка, бросившись вдогонку за мальчуганом. — Стой, тебе говорю!.. Стой!..
Дамиансито поздоровался с дедом, улыбнулся, почуяв аппетитный запах тамалей, и сказал:
— Одному только богу известно, до чего хочется проглотить тамальчик! Еще когда проезжал я Пласиту, мне навстречу попадалось много торговцев тамалями, и очень уж аппетит у меня разыгрался, но я не стал останавливать быков, и без того они притомились.
— А твой помощник? Где его оставил?
— Моего помощника?… — Крики Анастасии: «Стой! Остановись!» — слышались уже где-то вдалеке; видимо, никак не могла она догнать малыша. — …Помощника я оставил там, за скотобойней, где начинаются зольники без конца и краю. Там он остался ждать поезда.
— Ас Хуамбо он говорил?
— Думаю, что говорил. Они были вместе…
