— Моя любимая Томаса умерла при родах. Тут и я ничего не смогла поделать, а мой учитель уже к тому времени помер. Так я и осталась с Эсмеральдой на руках, похоронив дочь Томасу на местном кладбище. — Старуха вновь замолчала, а Хуан осторожно спросил:
— Донья Корнелия, но ваша внучка слишком молода, чтобы быть внучкой того Рисио. О котором вы только что говорили. Как это получается?
Старая сеньора не отреагировала, словно не слышала, и вдруг вскинула голову, пристально посмотрела на Хуана злыми глазами с прищуром. В них светилось такое, что Хуана передёрнуло. Он втянул голову в плечи, побледнел.
Донья Корнелия неожиданно успокоилась, глаза перестали источать яд и злобу. Лицо разгладилось и приняло прежнее выражение.
— Ты прав, Хуан, — смиренно молвила она. — Это совсем другое. Но очень связано с первым. И я хочу договорить.
— Простите, донья Корнелия! — пролепетал Хуан бледными губами. — Я не…
— Пустое! — воскликнула старая женщина. — Это я виновата. Но слушайте. Та женщина, дочь, что умерла при родах, была от другого мужчины. Она была от того негра, что жил у меня…
— А как же ваша первая беременность, донья Корнелия? — уже смелее молвил Хуан, но опять испугался.
— Родился мальчик, Хуан. Он был очарователен и очень похож характером и повадками на отца. И я невзлюбила его за это. Он рос без присмотра, рано ушёл из дома, и я до сих пор ничего не знаю о нём, — старуха тяжко вздохнула, незаметно перекрестилась. — Так что можете себе представить, как в этом городе смотрели на меня. В их глазах я была худшей из блудниц. И лишь страх перед моими силами позволили мне избежать сожжения на костре.
В лице старой женщины появились черты усталости и смирения. Но Хуану казалось, что это лишь временная слабость. И она может скоро пройти.
— Вот моя прекрасная мулатка действительно умерла при родах. Ей было уже много лет, и роды были трудными. Я едва оправилась от того горя, свалившегося на меня. И тогда я поклялась отомстить тому, по чьей вине страдала моя дорогая доченька. И всю любовь я отдала моей Эсмеральде. Я поклялась, что внучка будет жить иначе, лучше, счастливее, богаче… не материально, а духовно, морально.
— Боже! — Хуан был изумлён и обескуражен. — Сколько всяких тайн, сколь сложной получилась ваша жизнь, донья Корнелия! Мне этого не понять.
— Оно тебе и не нужно, Хуан, — философски ответила старая сеньора. — Я только хотела выговориться, а вы для этого очень подходите, юноши.
— Вы говорите о мести, сеньора. Кому же вы хотите отомстить, если не секрет? Хотя это и не моё дело, и вы вольны не отвечать, сеньора…
— Как раз наоборот, Хуан! Я рассчитываю, что это будет вашим делом.
— Что вы хотите этим сказать, донья Корнелия? — спросил несколько удивлённый Хуан, бросил мимолётный взгляд на Ариаса, который не менее друга ничего не понимал.
— Я хочу, чтобы вы свершили то, что я уже свершить не в состоянии. Сил больше нет, осталось лишь желание, что и держит меня на этом свете. И… ещё Эсмеральда. Ей необходима поддержка, а кто это может сделать лучше бабушки?
— Однако, сеньора, не намекнёте ли вы мне, кто отец вашей внучки? — Хуан сгорал от любопытства.
Старуха долго молча перебирала листы, исписанные поблёкшими чернилами, потом неожиданно сказала:
— Мальчик, тебе необходимо срочно научиться читать и писать. И я этим займусь. Лучше прямо сейчас. И Ариас пусть учится. Ему даже лучше и легче осилить грамоту. Ведь он хорошо, хоть и неправильно, говорит по-испански.
— Зачем это нам, что это может нам дать, сеньора? — Хуан явно не воспринял предложение старухи, а Ариас наоборот, загорелся, что было видно по его лицу, на котором отразились и надежда, и желание.
— Без этого тебе трудно будет продвинуться в жизни, Хуан, — решительно заявила донья Корнелия. — Ты поймёшь это лишь спустя время.
— А тайна, донья Корнелия? — с надеждой в голосе, спросил Хуан.
— Тайна может и подождать, а вот грамота — никак.
Она дрожащей рукой собрала листки, связала их лентой. Удалилась и вскоре вернулась с доской и мелом в руках.
— Эсмеральда работает, а мы посвятим время азам грамоты, юноши.
И старуха кратко рассказала, как передаётся мысль словами на доску при помощи букв.
— Кстати, Эсмеральда уже хорошо читает и пишет, сеньоры. Вы что, хуже малой девчонки? Постыдитесь!
После часа занятий голова у Хуана с Ариасом шла кругом. А задание старухи были обширными. К ночи они должны были запомнить десяток букв, что им казалось непосильной задачей.
— Я тихонько попрошу девчонку нам помочь, — шепнул Ариас, когда старуха удалилась. — Сам слушал, что у той уже всё получилось.
Вечером, при свете лучины, воткнутой в держак в стене, донья Корнелия не забыла спросить заданный урок.
— Похвально, похвально, юноши! Вы хорошо справились с заданием. Завтра я задам ещё, и скоро вы всё запомните при вашей памяти и старании. Хуан, не отставай от мулата. Он легче держит в голове эту премудрость.
Хуан в смущении потупил голову.
— Сколько лет без этой грамоты обходились, донья Корнелия! Голова болит!
