И Хуан впервые увидел её при свете обнажённой. Мелькнула мысль, что она хорошо сложена и живот разве что чуть-чуть пополнел.
— Что смотришь? Живот определяешь? Уже растёт, проклятый! Ненавижу!
Её слова словно отрезвили Хуана. Страсть утихла, но не совсем. Зато это помогло взглянуть на всю эту картину словно со стороны.
Она же не дала ему времени на раздумья. Ему показалось даже, что она даже в такое время в состоянии мыслить трезво и расчётливо.
И всё же он сопротивлялся лишь условно. Её натиск оказался слишком силён и страстен. А он был молод, голоден, плоть жаждала того же, а голова у него закружилась.
— Хуанито, ты всё же не такой, как в прежние времена, — проговорила Габриэла, отдышавшись и вяло лаская его тело. — Что с тобой?
— Я ничего не замечаю, Габи, — постарался он успокоить её без всякой надежды на успех.
— Тебе не было больно, милый? — Тут же сменила она тему разговора.
— Я почти не почувствовал ничего, Габи, — ответил Хуан, заметив, что эта девушка всегда себе на уме. Или и в ней что-то изменилось за это время. — Ты и сама стала какой-то другой, — перешёл он сам в наступление.
— Разве это не естественно, Хуан? Со мною достаточно много произошло такого, что могло и не такое случиться. Согласен?
Хуан молча кивнул. Он чувствовал опустошённость, слабость и никак не хотел возобновлять любовные игры. И Габриэла почувствовала его состояние. Она тут же встала, торопливо оделась, тем самым предлагая одеться и Хуану.
— Я обещала тебе ужин, Хуан. Сейчас ты посмотришь, что я могу. Подожди немного, дорогой.
Хуан охотно оделся, наблюдая, как Габриэла ловко что-то режет, очищает и раскладывает на широких листьях банана, уже обрезанных довольно красиво и затейливо. Удивительно было наблюдать за Габриелей за таким занятием.
Словно поняв его, Габриэла спросила с улыбкой:
— Не ожидал от меня такого, Хуан? В этом и твоя заслуга. — Габриэла улыбнулась, а Хуан опять подумал, что что-то здесь не так.
— Садись, эти чурбаки мне притащил Пахо. Он очень услужливый парень. Я очень довольна им, хотя он и убежал с нашей усадьбы.
— Будешь добиваться его возвращения? — довольно неприветливо спросил Хуан, но в душе был согласен с тем, что Пахо хороший человек.
— Зачем? Ты ведь станешь на его защиту, не так ли?
— Я долго не пробуду в этих краях, Габи.
— Куда же ты денешься? — В голосе прозвучало беспокойство. Хуан заметил это, насторожился. Габриэла, однако, больше ничего не спросила.
— Тебя так интересует моё отсутствие?
— Лишь бы оно длилось не очень долго, — усмехнулась Габриэла, и опять Хуану показалось, что она что-то замыслила.
— Даже предположительно ничего не могу обещать, Габи. Многое не от меня зависит. Ты ведь не знаешь, что я такое в недалёком прошлом. И вряд ли тебе понравится оно.
— Прошлое меня совсем не интересует, Хуан, — серьёзно ответила девушка.
— Кстати, ты ничего не говоришь о моей неожиданно появившейся сестре. Что с нею? Это ведь для неё ты похитил меня? Признавайся!
— Ты достаточно умна, Габи, чтобы догадаться об этом, если я тебе раньше этого не говорил. Живёт, куда ей деться. Хочешь познакомиться?
— Нет, ни малейшего желания! Она красива?
Хуан молчал. Всё вспоминал, говорил ли он ей о возрасте Миры, о старой донье Корнелии? Решил всё же не развивать эту тему.
— Где ты раздобыла все эти вкусные плоды? — спросил он, меняя разговор.
— Пахо помог, Хуан. Что ему оставалось делать, коль я попросила его для тебя же, Хуанито. Он ни в чём мне не отказывает.
Слова её насторожили Хуана. Подумал с беспокойством: «Как бы из этого не вышло чего плохого. Девица достаточно изворотлива и умна, и легко может придумать нечто, что сильно помешает мне… и донье Корнелии. Зря я ей о сеньоре рассказал. Найти её очень легко».
Они скромно сидели и уплетали фрукты и лепёшки с мёдом.
— А мёд где добыла? — удивился Хуан.
— Пахо ещё позавчера немного отнял у пчёл. Нашёл где-то дупло и вот…
«И опять Пахо, — подумал Хуан. — Надо бы поинтересоваться им, присмотреться. Спрошу у Лало. Этот молчун всегда о многом знает. Или Ар сможет прояснить мне этого негра?»
Габриэла больше не настаивала на продолжении ночи любви, но было видно, что это её сильно занимает. По глазам Хуан мог видеть, что желание у неё бурлит, требует выхода, и она с трудом сдерживает себя. И опять, как в последнее время, Хуан ощутил неприязнь к этой девушке.
Вдруг в голове пронеслось сравнение. Нелепое, но отчётливое, ясное. В голове возник образ Миры с её странными глазами, весело, загадочно смотрящими на него с надеждой и… — он затруднялся самому себе произнести это слово, но оно само вспыхнуло в сознании, пронеслось в голове, словно молния. — И любовью! — Чуть не прошептал он, но вовремя спохватился.
— Ты что-то хотел сказать? — спросила Габриэла, подозрительно уставилась на юношу, и тому едва удалось скрыть своё смущение.
— С чего ты взяла, Габи? Ты так удивляешь меня, что в голове возникают разные мысли. Никак не могу свыкнуться, что ты обходишься без слуг и сама всё делаешь.
Она улыбнулась:
— И самое любопытное, Хуан, что мне это нравится, особенно делать всё для тебя. Не странно ли это?
