— Ты сумасшедшая, Эсмеральда! — строго выговаривал он ей, но должен был признаться, что эта девчонка всё больше нравилась ему, волновала, заставляла думать о себе. — Ты скоро замучаешь меня своим плаванием, Эсмеральда! Отдохни хоть немного!
— Не буду! Тут у меня никаких игр, никаких друзей! А ты хочешь лишить меня и плавания! Кто научил? Так терпи! Обещал заботиться, так выполняй!
Он сердился, но в то же время ему нравились мелкие капризы девчонки, в то время, как в серьёзных делах или разговорах, Мира проявляла завидное терпение, выдержку и понимание.
— Мира, мы не можем вот так без дела сидеть на месте, — говорил он обеспокоенно. — Так мы скоро все деньги проедим, а что потом?
— Почему же ты тогда ничего не взял из клада бабушки? Ты говорил, что там достаточно для всей жизни..
— Из этих денег тебе жить всю жизнь, Мира, — говорил Хуан назидательно.
— Так ты что можешь предложить взамен? Я ведь ничего не понимаю в них.
— Надо где-то работать, Эсмеральда. Зарабатывать деньги, иначе никаких кладов не хватит. А я кроме, как работать на земле, тоже ничего не умею.
Мира наморщила лоб, стала похожа на донью Корнелию. Потом спросила:
— Вот ты платишь за житьё в этом доме. Значит, это выгодно хозяйке?
— Естественно, Эсмеральда. Иначе никто бы не сдавал дома в наём.
— Мы бы тоже могли купить дом или два и сдавать их людям. Это приносило бы нам доход?
— Смотря как вести дела. Тут тоже есть, видимо, свои законы, порядки. Уметь надо это дело продвигать.
— Можно нанять знающего человека, и он будет управляться со всем этим!
— Смотри-ка на неё! Мира, ты скоро сможешь и самостоятельно жить, распоряжаться своими деньгами! Молодец! Тебе необходимо достать несколько книг, будешь читать, и учиться вести дела. Сможешь?
— Конечно! Что тут такого? Читать и писать я умею, можно и ещё лучше научиться. Бабушка постоянно говорила мне, что я должна сама устраивать свою жизнь, Хуан. И если ты поможешь, то дело у нас пойдёт.
Хуан улыбнулся. Деловитость Эсмеральды иногда просто обескураживала. И во многих случаях в её словах угадывалось мудрое понимание, трезвое суждение вперемешку с наивными детскими представлениями о жизни.
Он-то уже знал, что жизнь не только сурова, но и жестока, опасна, и палец в рот судьбе лучше не класть. Множество раз он испытывал это на собственной шкуре, иногда обжигаясь и помаленьку приобретая опыт и клыки с когтями, готовыми в любую минуту вцепиться во врага.
Всего этого Мира ещё не знала, не испытала, и ей ещё предстояло вкусить жизненного опыта. В этом ей придётся слишком много познать грязного.
Подобные мысли всё чаще возникали в голове молодого человека. Они беспокоили, волновали, заставляли искать выход. Его-то он и не мог ещё ухватить, определить и понять.
Неожиданно одна встреча всё перевернула в его сознании.
Они с Мирой гуляли после сиесты по набережной. Был тихий вечер. Промытый воздух ещё хранил свежесть дневного ливня. Тёплый ветерок продувал набережную. Много богатого люда вышли на прогулки.
— Хуан! Дон Хуан! — Услышал тот знакомый голос.
Повернулся, неожиданно резко, стремительно, словно его обожгли.
В трёх шагах от него стояла Габриэла с чёрной служанкой. Её лицо сильно изменилось, подурнело, покрылось слабыми пятнами. И живот. Он уже солидно выпирал, придавая её фигуре странное, нелепое положение. На лице играла непонятная усмешка.
— Неужели я так изменилась, дон Хуан? Подойди же, я не укушу.
— Приветствую, сеньорита, — выдавил Хуан из себя. — Как ты оказалась в этом городе? Ах да!.. — И он многозначительно бросил взгляд на её живот.
— Ты мог догадаться об этом, Хуан! А это кто? Неужели та сам?.. — Она запнулась на полуслове. — Понимаю…
Мира вопросительно вскинула глаза на Хуана. Тот был сильно смущён, взволнован, не нашёлся, что ответить и молча рассматривал Габриэлу.
— Ты ошибаешься. Это не то, что ты думаешь.
— Не уверена, Хуан, — она многозначительно повела бровями, улыбнулась, давая понять, что сходство с отцом можно было проследить. — Как тебя зовут, девочка? — Наклонилась она к Мире.
Та слегка присела, наклонила голову, прошептала имя и несмело посмотрела на Габриэлу.
— А меня зовут донья Габриэла, Мира. Можно просто Габриэла. Я не настолько старше, чтобы величать меня сеньорой и даже сеньоритой.
Она продолжала болтать, а Хуан судорожно ломал голову над вопросом, как уберечь Миру от этой опасной сеньориты. Габриэла же продолжала болтать, словно ничего не замечая, внимательно, с любопытством разглядывала девочку, и той становилось не по себе.
— Ты мулатка, Мира. Кто твоя мама?
Мира вопросительно глянула на Хуана. Тот поспешно ответил:
— Мулатка — это её мать, — уклончиво ответил Хуан.
— Никакой разницы, — криво усмехнулась Габриэла. — Однако очень привлекательная девочка, очень! А когда расцветёт? — И Габриэла многозначительно приподняла брови.
Хуану не понравился тон её фраз. Беспокойство охватило его. Он поспешил проститься, видя, что это не очень понравилось Габриэле.
— Кто эта сеньора? — Спросила Мира, как только они отошли подальше.
— Одна знакомая, Мира, — без желания ответил Хуан. — Ты запомнила её?
