— Я его, паскуду, придушу, а деньги выдеру хоть из глотки!
— Тише ты! Ни к чему так кричать на весь двор! — Демид плотнее прикрыл дверь их комнатки.
— А что с ним цацкаться? — подбросил веток в огонь Омелько. — Вряд ли у нас потяжелеет кошель. Купчик зажмёт определённо! Помяните моё слово!
— Да я сам полагаю, что так к этому и идёт, — Демид огладил усы ладонью. — Просто спокойно надо подумать, что и как сделать. Земля-то чужая, а понимать мы ещё не научились.
— Да чудится мне, что это нам не станет помехой, Демид! — Омелько ретиво рубанул ладонью по колену. — Главное, заставить вернуть наши кровные!
— А вы заметили, что обоз идёт другой дорогой? — спросил Демид. — Я сам только сегодня это заметил.
— А куда мы путь держим? — спросил Карпо обеспокоенно.
— На юг, как мне кажется. И нам никто ничего не говорит.
— Это и вовсе плохо, — буркнул Карпо.
— Ничего! Приставим нож к горлу — и отдаст наши денежки! — Омелько жестоко скривил губы. — Мы своё вырвем, а там ищи нас в поле!
— Так просто это не сделать, — протянул Демид. — Всё это хорошо обмозговать требуется. А то окажемся совсем в другом месте, мужики.
Всё же друзья договорились, что тянуть с этим делом не стоит. И в ближайшую ночь решили пробраться к Ивану за деньгами.
— Я уже заметил, что Иван спит с двумя своими товарищами. Значит, их будет трое в комнате. — Карпо многозначительно хмыкнул. — Ивась с вами, — он указал на Омелько с Демидом, — пристанут к купцам, я постою на страже.
— А кони? — спросил Омелько. — Их как-то незаметно надо оседлать и приготовиться к бегству.
— Конюхам можно сунуть в лапу. Нам бы только немного времени выиграть, а там пусть ищут! — Карпо был уверен в успехе, горел желанием разделаться с этим обозом и выйти на вольный простор.
Демид вздохнул. Он понимал, что предприятие совершенно рискованное, не подготовленное, но и он сам уже измучился переживать. А идти против друзей он никак не хотел.
В следующую ночь Демид кое-как договорился с конюхами, сунув им по монете серебром и те сами оседлали коней в то время, как казаки готовились совершить отчаянный поступок.
Карпо, вооружённый с головы до ног, стоял вблизи двери в комнату купцов, куда тихонечко скрылись его друзья.
Скоро наружу выскользнул Ивась, молча показал, что дела идут успешно и заспешил в конюшню. А лёгкий шумок, доносившийся из комнаты купцов, пока никого не потревожил. Карпо нервничал, не снимая ладони с рукояти кинжала.
Но вот Демид в Омельком выскользнули из двери, поспешно прокрались к выходу и скрылись в конюшни.
Вывели коней, сторожа от ворот отстранили, пригрозили оружием, потом всё же связали, заткнув рот тряпкой.
— Теперь куда, Демид? — прошептал Омелько.
— Куда ж? Домой! — Демид махнул на восток, где ждала их родная земля.
Поздним утром, на покрытых потом и пеной конях, казаки влетели на постоялый двор. Хозяин перепугался, особенно поняв, что эти странные люди ничего не смыслят в местном говоре и вообще по-немецки.
Однако жестикуляцию быстро уразумел, приказал слугам выставить на стол обильную еду и пиво, и удалился по своим делам.
Постоялый двор располагался в большом селе, на околице, а дальше тянулись поля, уже местами вспаханные и готовые принять первые зёрна посевов.
Три часа отдыха дали себе и коням казаки, и уже готовились продолжить путь, как у двери загрохотали сапоги и в большую общую залу вошли шестеро стражников в стальных нагрудниках и шлемах. В руках были шпаги и сабли, за поясами засунуты пистолеты.
— Какого дьявола?! — вскричал Карпо, хватаясь за эфес сабли.
К ним бросились, наставили шпаги и алебарды. Начальник заговорил громко, уверенно и смысл был понятен. Их арестовывали. Под страхом и угрозой оружия, их обыскали, отобрали все деньги и ценности, обезоружили и связали руки спереди.
Без долгих разговоров посадили на свои же сёдла и все тронулись к городку, видневшемуся в двух верстах южнее.
— Что теперь с нами будет? — горевал Омелько, вспоминая уплывшие денежки, столь желанные и приятные.
Больше всех горевал Карпо. Он никак не мог понять, чем вызван арест, но во всём усматривал козни венгра Иштвана.
— Что-то мне не верится, что это его рук дело, — возражал Демид. — Слишком мало прошло времени, а мы ехали быстро.
Они сидели в тёмном подвале кирпичного дома, куда их затолкали, наградив тумаками и пинками. Было холодно, сыро, а свет едва пробивался через крохотное оконце под потолком, забранное толстой чугунной решёткой.
Их не развязали, и руки занемели, болели, ныли, но больше всего ныли их души. Они ломали головы, пытаясь понять причины задержания. И только к вечеру их развязали по одному, надели цепи на руки и ноги, и оставили, показав на деревянную бадейку с каким-то пойлом. Ложек, конечно, ни у кого не было. Попробовали пить, но вкус был отвратительным, и казаки отказались. А Демид после нескольких минут молчания, заметил решительно:
— Не помирать же с голоду. Хоть попьём, да и что-то там есть. А силы нам могут понадобиться в любую минуту. Пейте, хлопцы!
