Шлюпки с грузами приходили, как правило, в сумерках, иногда прямо по ночам. Страшно тяжёлые длинные ящики поступили перед полуночью, и все матросы участвовали в погрузке и спуске их в трюм. Тут руководил Крэбб. Он же и выполнял самую тяжёлую работу.
— Вот мужик! — удивлённо говорил Ивась. — Силища ужасная! Сам видел!
— Это точно! — соглашался Омелько. — Такие ящики ворочает! А что в них?
— Определённо оружие, хлопцы, — буркнул Демид. — Что ещё такое тяжёлое может быть?
— А его нам понадобится много, — заметил Омелько. — Вон нас уже человек тридцать. Осталось совсем мало набрать, значит.
— Вы заметили, что почти все довольно весёлые ребята. Стариков нет. — Ивась подмигнул как-то таинственно. На это Демид ответил:
— И болтливых я что-то не приметил, как ты, Ивасик. Поостерегись со своим языком. Побольше помалкивай, хлопец.
— А что я? Ничего такого я не травлю, Демид! А чего молчать?
Казаки заметили, что всё, что связанно с оружием и припасами к нему, тщательно укрывалось провиантом, и его было заготовлено очень много.
— Том, что так мало грузов? — приставал Ивась в боцману. — Что, ничего для торговли не берём?
— Потише, Джон. Об этом лучше не говорить. Мы ведь не торговать идём.
— Это понятно, Том. И всё же никаких товаров.
— Зачем загружать трюм? Он для другого нам понадобится. Да и ход судна без груза намного быстрее. Мы сможем делать до десяти узлов при хорошем ветре. Это нам может очень даже пригодиться в море.
Пришлось ждать попутного ветра ещё четыре дня. Наконец всё было позади. Судно шлюпками развернули, паруса наполнились ветром, судно качнуло на волне и оно пошло набирать ход, выходя из гавани в неизвестность.
Дожди и шквалистые ветры постоянно сопутствовали плаванию.
И лишь пройдя Бискайский залив, погода немного успокоилась. И всё же свежие ветры от веста, не позволяли легко удалиться от опасных берегов Испании.
— Дьявольщина! — ругался акапитан, стоя на полуюте и всматриваясь в туманную даль далёкого берега. — Я побаиваюсь, что нам не удастся обойти в такой ветер мыс Ортегаль. А там Корунья с испанским флотом!
— Поднимем испанский флаг, и никто нас не тронет, — успокаивал капитана Бартоломео. — Или лучше уйти на северо-запад, подальше от берега.
— Может, и так, Барт, однако это слишком долго. Подождём до утра.
После полудня следующего дня «Миньон» всё же обошёл мыс и получил перед собой океанский простор.
С сильным креном на левый борт, судно неслось на юго-запад. Берег скрылся в дымке, океан грозно гнал огромные валы на берег. Гулкие удары этих валов сотрясали весь корпус корабля до клотиков.
Паруса гудели от напряжения, мачты дрожали, готовые лопнуть, а капитан лишь поглядывал, как в шпигаты хлещут солёные струи, когда крен делался уж слишком опасным.
— Парус точно по курсу! — раздался голос с грот-марса.
Де Ледерби вопросительно глянул на капитана. Тот напряжённо думал, не делал попыток что-либо предпринять, только жёстко смотрел в ту сторону, в которой должен был показаться парус.
— Мы ничего не сделаем, капитан? — наконец спросил помощник.
— Мы ещё не готовы, Барт. Установить пушки мы не успеем.
— В такое волнение они нам не пригодятся, капитан, — заметил помощник. — А мушкетов у нас достаточно.
— Разве что для проверки команды, Барт, — в раздумье сказал капитан.
— Вот именно, сэр, — улыбнулся помощник. — Должны же мы посмотреть наших людей в деле. Не делать же это в самый ответственный момент, капитан.
— Всё, согласен! Все по местам, Барт! Меняй курс, замеченный парус наверняка держит курс на юго-запад.
Забегали босые ноги, закричал боцман, помощник отдавал команды рулевому, палубные матросы бросились выкладывать мушкеты, шпаги, алебарды и сети с абордажными крючьями.
— Неужто будем биться? — с бледным лицом спрашивал Ивась.
— Слышал, что парус по курсу, — ответил Омелько. — Это точно испанец, а у наших англичан они главные враги. Поспешай, Ивась.
Два часа спустя парус испанца был уже виден всем. Ветер к этому времени немного утих, волнение же продолжалось с прежней силой. Берег давно не показывался.
— Корабль тяжёлый! Груза много, — проговорил Том, пробегая мимо казаков. — Мы его быстро нагоним. До темноты должны управиться. Не робей, парни!
— Что это за пушку устанавливают канониры? — спросил Омелько у Демида.
— Наверное, для стрельбы картечью, хлопец. С близкого расстояния она на палубе должна смести четверть команды.
— В такое волнение им ни за что не попасть! — убеждённо молвил Ивась.
— Волны вроде становятся меньше, — счёл заметить Омелько. — А канониры народ ушлый. Подойдём саженей на тридцать и шарахнут. Жуть, как страшно!
— Больше об этом и думать не смей, Омелько! — пригрозил Демид. — Держи всё это при себе, хлопец! С этим шутить нечего.
— А что будет, Демид? — спросил быстро Ивась.
— А то, что можно поддаться на это и в нужный момент опозориться. Тут, как и у нас, сечевиков, трусость караться должна сурово. Лучше головой в пекло, чем показать врагу задницу. То-то, ребята! Смотрите мне!
Ивась переглянулся с Омелько, спорить не стали, слушая очередную команду, готовые побежать её выполнять.
