Мулат вытер мачете о белую сорочку убитого, свирепо оглядел толпу, прокричал громко, с видимым удовольствием что-то. Тут же испанцы заволновались, запричитали. А Мануэль стал грубо выхватывать то одного, то другого из толпы и толкать в кучу, которая выросла очень скоро до шести человек.
Потом он толкнул в неё захваченного монаха. Приказал рабам приготовить обед на всех темнокожих, те в страхе бросились выполнять указание,
Матросы с интересом смотрели, как мулат расправлялся с ненавистными им всем испанцами, дивились, но лишь посмеивались себе в бороды, больше хотелось ощутить под жадными грубыми пальцами мягкость женской плоти, жар удовлетворённой похоти. Потому они поглядывали на негритянок и редких испанок, стоящих тут же с ужасом в лицах.
Мулат всё кричал, плевал в испанцев, выхватил мушкет у ближайшего матроса и выстрелил под ноги испанцам, отобранными в заложники. Острые осколки камушков брызнули в них. Кровь засочилась на руках и лицах некоторых.
А когда Мануэль вытолкнул к испанцам двух сеньорит из самых богатых семей, мужчины завопили, согласно закивали головами. Несколько негров бегом бросились выполнять приказы своих хозяев, а матросы по одному стали исчезать из толпы.
— Ух и разошёлся наш черномазый! — воскликнул Том, кивая в сторону мулата. — Наверное, скоро начнут сносить добро, полагаю. Это что, Барт так его наставил? — повернулся он к Солту, стоящему поодаль.
— Скорей всего, Том. Но мне это даже нравится. Пусть он, чем я.
— Само собой, приятель. А не поискать ли нам на это время услады у наших негритяночек?
— Я б предпочёл испанку, — мрачно ответил Солт. — Но готов для разнообразия остановиться и на негритянке. Несколько наших уже не выдержали и потерялись в толпе.
— Пока тут идёт это представление, пошли, Солт. А то ещё не успеем.
Тем временем негры стали помаленьку сносить на площадь самое ценное, что можно было найти в хозяйских домах.
Больше всего было тканей и рулонов кож, приготовленных к отправке по морю. Появились мешочки с монетами, женскими украшениями, перстнями.
Когда негры перестали приносить товары, Мануэль опять заговорил с испанцами, требуя больше золота и драгоценностей.
Казаки со скучающими лицами, устав от неприглядного зрелища, уже подумывали и о своих развлечениях. Мулат схватил миловидную девушку из богатой семьи, отволок в кусты под визг и сопротивление. Что там произошло, все догадались. Тем более, что девушка выскочила оттуда в разодранном платье, прикрываясь руками и обрывками ткани. Она рыдала, отец ломал руки, а мать свалилась в пыль, потеряв сознание.
Мулат неторопливо говорил испанцам что-то, искал глазами новую жертву, жертвы старались укрыться от его чёрных жадных глаз, матросы с гоготом толкали женщин в толпу, норовя схватить их на наиболее укромные места.
Испанцы вконец смирились. Они сами были отпущены по домам, оставив на площади своих женщин и дочерей. Горка золота и украшений сильно подросла.
Уже близился полдень. Солнце палило немилосердно, дым костров тянуло к площади, заполняя её восхитительным запахом жареного мяса. Это негры готовили обед для матросов. Мануэль, не спрашивая англичан, пригласил всех темнокожих на пир. Бочки с вином уже сгружали с повозок, груды фруктов и плодов ждали своего часа, усладить голодные рты своим вкусом, а желудки приятной тяжестью и блаженством.
Мулат заставил испанок прислуживать им и неграм за обедом, всячески издевался над ними, позорил и делал прозрачные намёки.
Лишь к вечеру, изрядно подвыпившие и очумелые от сытости и жары, матросы угомонились. Мануэль же потерялся где-то. Один матрос сказал, что видел, как тот тащил испанку за собой.
Солт ещё до захода собрал всех матросов в тени развесистой сейбы, неизменным деревом почти всех деревень.
— Ребята, мы здорово нагрузились! Думаю, что каждый сумел выпустить пар. Теперь за работу! Мы не можем оставаться в деревне. Уйдём подальше от опасного места! Собираемся! Грузите на двуколки скарб, оружие, провиант! Захватить пару свиней для завтрака и обеда! Побольше хлеба, фруктов!
Матросы недовольно кряхтели, ворчали и поругивались, разленившись от обильной еды.
И всё равно нашлись матросы, которые сумели заметить подозрительную возню в деревне.
Прибежал окровавленный Мануэль с четырьмя неграми. Они упросили мулата взять их с собой.
— Что с тобой случилось, Мануэль? — спросил Том, увидев окровавленную физиономию мулата.
Ответ Мануэля никто не понял, но это насторожило матросов. Беглецов в ту же минуту вооружили и жестами приказали сторожить.
Этот случай немного отрезвил матросов. С помощью негров быстро пригнали повозки, нагрузили их, добыли немного мулов без сёдел. И за час до темноты спешно выступили на дорогу. Мануэль не забыл со своими неграми подпалить три богатых дома.
Половина матросов была так пьяна, что едва держалась на ногах. Их уложили в повозки, остальные или шли рядом, или ехали на мулах, озирая местность и поглядывая назад, ожидая нападения.
— Вряд ли испанцы смогут на нас напасть, — говорил Омелько, наклонившись с мула к Ивасю. — Оружия у них нет, а то, что осталось слишком мало.
