Два дня спустя по городу поползли слухи о готовившемся нападении англичан, и постепенно паника охватила жителей.
Две сотни кавалеристов гарнизона не могли оказать сопротивление такой эскадре, это понимали все в городе.
— Ты знаешь, за кем послано, Барт? — Мак-Ивен серьёзно посмотрел на помощника.
— Не тяни, Бен! Что за дурацкая привычка!
— За Франсиско де Тельо! Слыхал про этого адмирала? Весьма энергичный моряк, доложу я тебе.
— Нам-то что с того? — удивился Барт.
— А то, что этот адмирал может создать нам дополнительные трудности.
— О чём ты, прости, говоришь, Бен? Как он может нам осложнить жизнь?
— Например, патрулировать море перед бухтой. Тогда нам будет необходимо получить разрешение на выход в море от самого губернатора.
— Вон оно что! Это действительно тревожно, Бен. Придётся заручиться содействием Кончиты, Бен, — улыбнулся Барт. — Похоже, я смогу это устроить. Девчонка просто стервенеет от нетерпения. Я лишь распаляю её, выдерживаю до определённого состояния.
— Не перехитришь ли ты сам себя, Барт? Это дорого может нам стоить.
— Надеюсь, этого не произойдёт, Бен. Да и долго я не смогу продержаться.
Мак-Ивен вскинул брови, усмехнулся в усы, промолчал, лишь покачал головой. А потом заметил с некоторым беспокойством:
— Мы упустили ещё одно, Барт. Форт.
— А что форт? Ты думаешь, что он может нам угрожать в случае попытки выйти в море? Для этого имеется ночь. Но без денег этого мы не предпримем. Верно, Вен?
— И мыслить глупо в таком направлении, Барт! Мы не такие дураки.
Матросы всё больше выражали недовольство сидением безвылазно на борту судна, когда город манил их своими красотками, ромом и прочими прелестями берега.
— Сколько мы будем тут высиживать яйца, словно наседки? — кипятился Джошуа Пейтон, потеряв весёлость в глазах.
— Пусть капитан объяснит нам, зачем нас держат тут, в бухте? — громоздкий матрос рубанул ладонью по воздуху.
— А что? Пойдём и спросим. А то с тоски подохнем тут с побрякушками в карманах! Он должен нам всё пояснить!
— Погодите, вы, корабельные крысы! — Джек Крэбб выступил вперёд. — Вы в этом городе не должны показываться, а не то в момент расколют — и концы нам! А в скором времени денег втрое больше будет, поверьте мне. Знаю доподлинно! Угомонитесь, пока не поздно!
Матросы тихо загалдели, ругань так и лезла из их злобных ртов.
— Ладно, ребята! — бросил Долбун-конопатчик. — Джек прав. Мы не можем в город выходить. Крышка будет всем!
— Постой-ка, Долбун! — Джошуа подступил к конопатчику. — Откуда деньги появятся? Что за дела тут творятся?
— Это нам без разности! Были б денежки! Остальное не наше! — Плотник с почти чёрной бородой пыхтел трубкой, что была новинкой даже среди матросов. — Капитан сделал намёк, значит вскорости можно пополнить звоном свои карманы.
— А ты, Джек, всё же пошёл бы к капитану поговорить, — уже примирительно настаивал Джошуа. — Спокойнее как-то будет.
Мак-Ивен с разрастающимся раздражением выслушал Крэбба, отмахнулся поначалу от суперкарго, но всё же поразмыслил и ответил:
— Ладно, Джек. Ты прав. Людей надо ободрить, задобрить подачкой. Действительно, народ слишком обозлён. Я это понимаю. Что ж, сделаем так. Иди объясни матросам, что деньги им выдадут сегодня же.
— Ну что, Джек? — подступили к суперкарго матросы. — Получилось?
— Всё в порядке, ребята. Сегодня получите по несколько монет. Обещал.
— А с берегом что? — подал голос один матрос.
— Заткнись, Джо! Никак не понял, что нам закрыт туда фарватер? Дурак, что ли? Угомонись!
Омелько сидел с Ивасём на комингсе, побрякивая в горсти монетами.
— Всё ж сдаётся мне, Ивась, что капитан с помощником ведут какую-то в городе игру. Вот бы дознаться.
— На что тебе это сдалось, Омелько? — Ивась уже выздоровел, и теперь, как и остальные матросы, посматривал на город жадными глазами.
— Сам говорил сколько раз, что интерес должен быть. Тогда и жить будет интереснее. Вон выдали по два фунта, а с чего это? Посчитай-ка на всех. Сколько получится? Ого! А где взяты?
— А ты хотел, чтобы капитан с помощниками ничего себе не прикарманили? Где ты таких видел, дурень? Я ещё не встречал.
— Ты ещё и не жил, Ивась! Потом вспомнишь мои слова. Усы выросли, а мотать на них тебе нечего. Оглянись кругом! Одни хапуги вокруг!
— Что ты сегодня такой взбешенный? Не пойму я.
— Зло берёт, когда одни живут за счёт других, да ещё и благодарности за это требуют. Паскудство это, Ивась!
— Так всегда было, и не тебе изменить это, Омелько. Лучше успокой душу, пойди к Косому пропустить малую толику для ублажения духа.
— Пошёл ты! Дух этим не ублажишь!
— Ну а до церкви нам далеко, друг. Не пойдёшь ведь в это поганое гнездо католиков! Осквернять себя не станешь ведь!
— Это точно ты молвил, Ивась. Не стану я этого делать, грех на душу в этом далёком краю брать на себя.
— А с другой стороны, Омель, и католики Христу поклоняются, как и мы. А с чего тогда столько толков происходит? И бьются каждый за своё!
— Бог их разберёт, Ивась. Не нам с тобой в этом разобраться.
