– Ты молодец, Дим, – Максим хлопнул его по плечу. – Правда, молодец. Это всё важно. Жаль, мы не можем нащупать, над чем работали отец и Скоробогатов. Хотя бы примерно. Все эти аукционы, сгоревшие художники… Слушай, а с золотой статуэткой и гобеленами – там не было никаких странностей? Ну, путаницы с датой создания?
– В каталогах ничего такого не было.
– А символа с внутренней картины Берга?
– Не знаю, Макс. Мне вообще повезло хоть что-то узнать. К каталогу, знаешь, реставрационный паспорт не прилагался.
– Понятно.
– А что с шифровкой? – в предвкушении спросил Дима.
– Там всё сложно.
Судя по тому, с какой гримасой Максим ответил на этот вопрос, ничего важного в письме отца не оказалось.
– Вот.
Макс достал из-под одеяла папку и завёрнутую в ткань металлическую ручку, которую он выломал из обгоревшей маски. Дима уже слышал о ней от сестры, но только сейчас смог рассмотреть её в деталях.
– Что это?
– Скитала. Такие использовали в Древней Спарте. Один из самых старых и примитивных способов шифрования. Простейшая перестановка букв.
– И как этим пользоваться?
– Раньше брали деревянный цилиндр с гранями. Наматывали на него полоску кожи – виток за витком. Затем писали послание. Каждую грань использовали как прямую строку.
– А потом снимали полоску, и на ней в столбик оказывался бессмысленный набор букв! – Дима провёл пальцам по резьбе на скитале.
– Верно. Чтобы прочитать послание, нужно намотать его на такой же цилиндр. Ну, или поиграть с перестановкой. Там догадаться несложно, порядок переставленных букв всегда один и тот же.
– В зависимости от количества граней.
– Да. Если граней пять, то читать нужно через четыре буквы.
Из ванной вышла Кристина. Сказала, что ненадолго отойдёт в магазин, и просила не обсуждать без неё ничего нового. Все молча проводили её взглядом.
– Отец усложнил скиталу, – продолжил Максим, когда закрылась дверь. – Во-первых, одну половину цилиндра оставил гладкой.
– Чтобы скитала не выделялась на маске?
– Не только. Это позволяло ввести в текст пустые буквы – мусор, который нужно отсеять. Кроме того, сделал резьбу, чтобы полоска с буквами всегда ложилась под нужным углом. И ещё. Он писал шифровку с разными промежутками. Делал большие пробелы или ставил буквы совсем тесно друг к другу. В итоге на гранях иногда оказывались пропуски. Или сразу две буквы. Это усложняло шифр.
– И что получилось?
– На отцовской скитале двадцать четыре нарезки, пять граней и гладкая сторона. Каждая нарезка – примерно три миллиметра в глубину и семь миллиметров в ширину. Вот, – Максим протянул Диме письмо Шустова-старшего, разрезанное на полоски по шесть миллиметров и склеенное в одну длинную ленту. – В шифровке двести двадцать четыре буквы, как раз все помещаются. Главное, не пытайся растянуть, накладывай аккуратно, но без провисаний.
Дима бережно намотал ленту на скиталу – справа налево. Текст хорошо лёг по резьбе. Как и сказал Максим, тут были пропуски, сдвоенные буквы, широкие буквы, занимавшие место сразу двух букв.
Дима всматривался в получившиеся на каждой из пяти граней строки. Внимательно вёл по ним пальцем. Затем попробовал как-то сместить ленту. Снял её и намотал вновь.
Что бы он ни делал, получалась очередная околесица – непонятный набор букв, в котором не угадывалось ни знакомых слов, ни хоть каких-то ощутимых слогов. Первая строка складывалась в бессмысленные «уцлзахрщпибрыхячтчёоуцкяс».
– И? – Дима нахмурился. –
– Что-то не то? – притворно удивился Максим.
– Ерунда какая-то, вот что!
– Я вначале тоже так подумал. Решил, надо было резать письмо вертикально, а не горизонтально, или стыки клеить не такие узкие. Потом сообразил.
Максим сделал очередную наигранную паузу, и Дима не сдержался:
– Ну! Давай уже, говори!
– Тут двойное шифрование. Скитала – первый шаг. Мы убрали из шифровки лишние буквы. Тот самый мусор, о котором я говорил. Отец сделал всё, чтобы защитить письмо. Мало воспользоваться скиталой и получить промежуточный текст. Он так же закрыт, как и первоначальный. Чтобы добраться до исходника, нужно воспользоваться ключевым словом.
– Изида…
– Да. Многоалфавитное шифрование. Даже если бы кто-то перехватил само письмо, а затем и маску, ему всё равно пришлось бы поломать голову. Такое короткое послание практически невозможно дешифровать. Тут как раз пригодилось всё, что мы делали с «Изидой». Выписывай буквы очищенной шифровки, а сверху расставляй буквы ключа. Потом смотри по сетке шифралфавитов.
– И это сработало? – с подозрением спросил Дима.
Максим кивнул и молча передал Диме листок, на который старательно выписал исходный текст – скрытое послание, в поисках которого провёл столько бессонных ночей.
Взглянув на него, Дима понял, отчего Максим обо всём этом говорил так спокойно. Исходный текст оказался не менее странным, чем способ, которым его зашифровали:
«Когда мир лишится оков, оковы станут ключом, и ты расскажешь о своём путешествии, чтобы узнать мою тайну. А вместо крови прольётся вода».
