Это случилось девятого дня их пребывания на острове. Аннекен решила выкупаться, а заодно выкупать пирата, который уже самостоятельно двигался и ходил, хотя оставшись в одиночестве, просто застывал на месте. Она связала ему руки впереди и повела, держа за конец веревки. Рэтбоун, покорный, как теленок, доверчиво следовал за ней. Пару раз она оборачивалась в надежде поймать хоть какой-то признак того, что разум к нему вернулся, но глаза мужчины по-прежнему были полны безмятежной пустоты. Из одежды на нём остались только жалкие обрывки кожаных штанов, больше похожие на бриджи. Рубцы начали подживать, нагноения не было. Аннекен не отдавала себе отчета в этом, но её устраивало положение вещей, покорность пленника. Она больше не пыталась мучить Рэтбоуна, он и сам покорно исполнял все её прихоти и пожелания. Иногда девушке казалось, что она управляет бездушной куклой и по её телу пробегали мурашки. Лишь в последний раз, заставив Рэтбоуна ублажать её, она натолкнулась на пустой взгляд, не выражавший ни страсти, ни отвращения, ничего, и неожиданно её охватила ярость. Отшвырнув пленника на пол, она дрожащей рукой схватила перевязь и принялась хлестать по обнаженной спине и плечам мужчины. Но вместо того, чтобы броситься на неё и вырвать плеть, он неожиданно свернулся калачиком, прикрывая голову, и жалобно захныкал. Перевязь выпала из пальцев Аннекен. Рэтбоун беспомощно всхлипывал, сжавшись в комок и это было так жутко, что Аннекен бросилась наземь и обняла его, укачивая, только чтобы перестал.
День был жаркий, на море царил штиль, и Аннекен решила попросту завести пирата в воду и уже там как следует отмыть его. Она для начала выкупалась сама, пока он ждал на берегу, сидя на песке. А потом странная мысль неожиданно пришла ей в голову. Выбравшись из воды, она взяла Рэтбоуна за связанные руки, помогая ему подняться. Он послушно последовал за ней и остановился, неуверенно озираясь, лишь когда вода достигла пояса. Аннекен стащила рубашку и, свернув комком, принялась оттирать грязь с тела мужчины. Она стояла перед ним полу-голая, яркое солнце играло на её полных грудях. Продолжая отмывать пирата, девушка пыталась отыскать в его лице хотя бы какие-то признаки жизни. Отчаявшись сделать это, она набросила рубашку на плечи и протянула руки к застежке штанов пленника.
-Не бойся,- зачем-то сказала она, глядя на безмятежное лицо мужчины. – Я просто помою тебя. Я не сделаю больно.
Она коснулась его живота, скользнув пальчиками по полоске темного меха, спускающейся от пупка ниже. Он не мог даже сам справлять нужду, пару раз ей пришлось просто отмывать его, как маленького ребенка. Памятуя об этом, Аннекен как следует промыла все закоулки его тела, даже не замечая, как действуют прикосновения к нему на неё самоё.
-Л-ладно, что-то прохладно тут, - пробормотала она, с трудом переводя дыхание.
Не потрудившись даже застегнуть ему штаны, девушка выволокла пирата на берег и почти бросила на песок. От одного взгляда на него и тяжелый член, активно подающий признаки жизни у неё перехватило дыхание.
-Ого! А ты не промах!- она с жадностью смотрела на член, стоявший уже почти вертикально. Рэтбоун вздрогнул и, подняв связанные руки, тронул орган. Это прикосновение вызвало у него протяжный вздох. Видимо, поняв, что это приятно, он принялся медленно гладить вставшую плоть. Аннекен прикусила губу. Опустившись на колени, она оттолкнула его руки и взялась за дело сама. Её пальчики порхали по атласной коже, слегка задевая крайнюю плоть, касаясь побледневшего, почти исчезнувшего рубца, играя с головкой. С губ Рэтбоуна слетали прерывистые вздохи, стоны, откинувшись на песок, он прижал связанные руки к лицу и подавался навстречу ласкам Аннекен, которая всё никак не могла решиться. В памяти снова и снова воскресала та страшная ночь, когда он взял её силой, скованную, растянутую, словно на дыбе, и та боль, что ей пришлось пережить. Неужто в этот раз будет так же больно?! Неужели какие-то женщины могут испытывать от проникновения члена что-то, схожее с тем, что испытывала она, когда пальчики Жанны проникали в её тело? Аннекен не раз видела, как Жанна занималась сексом с мужчинами, или ублажала их орально, часто наблюдала открыто, испытывая удовольствие при мысли о том, что по окончании наслаждения мужчину ждет смерть. Но сама она боялась снова испытать тот ад, через который прошла в день своей первой встречи с Хлыстом.
-Я должна…- она устало взглянула на пленника, который кусал губы и выгибался всем телом. _Ты заразил меня страхом, Хлыст, ты же и излечишь меня от него!
