— Здравствуй Анастейша, обманула ты меня тогда с китайским гостем. А друг твой теперь дани с нас требует столько, что и за год не соберёшь.
— Как я могла сказать правду тогда…
— Да, вышла бы совсем другая история. Ну да ладно. Есть один лишь шанс вас спасти и для этого Анастасия Тимофеевна должна будет сегодня умереть. Но появится незаконнорожденная дочь императора, прожившая всю жизнь тайно в монастыре. Все это надо будет сделать сегодня.
— А мои сыновья, они узнают правду?
— Да все это ваш младший с Ногаем и устроили, ох и накрутили они нам проблем… Теперь судьба всего государства в ваших руках. Сумеешь умиротворить хана Ногая — не будет войны.
— Я сумею.
— Ну вот и славно. Поешьте и выезжаем.
Через час тюремную крепость покинули две тени, укутанные в плащи. Крытая повозка увезла за город, где в старом, заброшенном храмовом пределе, расположенном в стенах женского монастыря, прошло крещение новообретенной дочери императора Евфросинии. Кроме священника присутствовали при сем Евстратия Эказест и Ставрос Метаксас ставшие крестными родителями, о чем и была сделана соответствующая запись в церковной книге.
Ногай не находил себе места все это время. Сон его, вот уже несколько ночей, был непродолжителен и тревожен. Наконец, поутру ему доложили о прибытии кораблей. Он сорвался и сам лично поехал встречать посольство. Он спешился и шел к группе людей ждавших его на берегу. Византийский посол, какие-то богатые разодетые вельможи… Сашки не было видно. Получилось ли у него? В центре женщина, голова ее и лицо были покрыты белым покрывалом. Он не видел ее лица, сердце болезненно сжималось. Он большими шагами подошел ближе, лицо его никак не выдавало тревоги, но в душе все рвалось на части. Он был уже близко к ней, когда на пальце невесты он увидел перстень. Это же его кольцо, с зеленым камнем! Она! Нет, он должен был увидеть сам, убедиться. Нарушая протокол он подошел близко к невесте и поднял покрывало. Ее глаза, синие, родные, точно небо — затянули и поглотили его… Дивились воины, впервые видели они — хан Ногай смеялся.
В белую юрту Ногая никто сегодня вечером не смел войти. Внутри, на застеленном коврами полу, лежал белый палантин, рассыпанные словно росинки жемчужинки и драгоценные камни, расшитое золотом платье из белой парчи, кожаные стеганные доспехи, дорогие белые меха… Крепко сжимая в объятиях Настю, Ногай все шептал:
— Моя! Никуда не отпущу!
— А ты, мой?!
— Только твой!
Егор Тимофеев перебрался к отцу и вскоре начал снова заниматься торговлей. Женился на дочери местного ростовщика и был доволен собой. Александр Тимофеев жил в ногайской Орде некоторое время. Написал даже книгу о Ногае, ее много раз читали у костра. А после пересказывали наизусть. К сожалению, во времена походов Тамерлана, книга была утеряна, но память о Ногае осталась крепко в народе, обрастая все новыми и новыми подробностями.
Ногай на долгие годы завязал с походами, поговаривали, что под влиянием жены христианки занялся он разведением лошадей. Жеребятами гоняли их по степи, привязывая телеги с камнями, постепенно увеличивая груз. Низкие, но сильные и быстрые ногайские кони ценились и князьями урустскими и эмирами багдадскими. Через земли ногайской Орды проходил торговый безопасный путь в Болгарию. Люди, видя, как славно и хорошо живет хан Ногай, стали сбегать к нему из Золотой Орды и войско его множилось и росло.
Год прошел. Стоя на пригорке, Ногай сам лично следил, как в низине гнали табун в тысячу голов. Услышал он, как зовут его, не сразу. Запыхавшийся Сагнак спрыгнул с лошади, упал на колени, сорвал с головы шапку, до земли поклонился.
— Радость принес тебе, хан Ногай! Сын! У тебя родился сын!