«Вот слушал давеча передачу про ополчение московское под Вязьмой в сорок первом, такая брехня, однако. Чушь несусветная. В каком ПТУ, интересно, готовят историков, которые такие телепрограммы верстают? Накипело, как послушал так будто стакан рыбьего жира хлебанул, воротит.
Их послушать, так под Вязьмой только одно ополчение и сражалось, Сталин лично послал всех интеллигентов танки скрипками останавливать, так что ли получается? Врут негодяи и не краснеют. Ну ничего, не вымерли мы все ещё, не всем шурупы можно в голову вкручивать и врать оголтело. Если бы не был сам в том ополчении, так может тоже бы верил сволочам этим.
Судьба штука такая, мог ведь сразу Ленинград защищать или помереть там с голодухи, кто знает, но вышло иначе. Отец в июле на фронт ушёл, от него ни слуха, ни весточки. Я же бегал пороги военкоматов оббивал, меня не брали, 18 лет только осенью исполнялось. Реветь хотелось от досады, почти все друзья с моего двора уже ушли, а я болтался, слушая сводки совинформбюро и встречая мать с работы.
Руководство страны и горисполком Ленинграда понимая, что дело принимает дурной оборот и немец всё ближе подходит к городу, начало эвакуацию части предприятий города и области, а также особо ценных технических специалистов. Под категорию таких специалистов попала и моя мать, в связи с нехваткой специалистов на одном из предприятий уж эвакуированных из Украинской ССР она получила направление в Москву. Эвакуироваться успели в последние дни августа 1941 года, когда вокруг Ленинграда уже сжималось кольцо блокады.
В Москве нам выделили комнату в коммуналке, тогда в столице много жилплощади было свободной, к осени особо нервные бежали из Москвы, предрекая скорый крах и взятие Москвы немцами. Мама сразу же вышла на работу, а я опять остался предоставлен сам себе и своей идее любыми путями попасть на фронт. Думал с батей там встречусь, думал фронт не такой уж и большой, ну дурак, чего тут сказать. Не встретился, конечно.
В сентябре у меня появился козырь, который военкомату уже было нечем крыть, мне 20 числа исполнилось 18 лет, и я уже был готов на любые подвиги и планировал лично пристрелить Гитлера.
Так я собственно и попал в 8-ую дивизию народного ополчения, которая формировалась на Красной Пресне.
