— Договорились, братцы, всё сделаю!
Следующий день, отведённый на отдых, я посвятил поискам Родиона Фёдоровича. Зашёл на сайт «Подвиг народа», на «Мемориал» и нашёл. Верхотурцев среди выбывших, пропавших без вести и погибших не числился, демобилизовался из армии в звании сержанта.
Узнал каким военным комиссариатом был призван в ряды действующей армии. На этом же месте, в Питере, всё ещё находится военкомат. Дальше в дело вступила смекалка и деньги, которые помогли найти сотруднику военкомата адрес происки Родиона Фёдоровича и его родственников.
Следующим шагом был поиск в интернете людей, что готовы оперативно, за солидное вознаграждение, изготовить различные фальшивые «ксивы», пропуска, дипломы, удостоверения. Меня интересовало удостоверение штатного корреспондента одного из солидных СМИ. Не мог же я приехать к Родиону Фёдоровичу и сказать: «я тут вашего друга — Юру Лепестка откопал, так он вам привет передаёт». Деда — фронтовика хватит удар, а мне, за такие «шутки», разобьют лицо его родственники. Придётся продумать «легенду», что редакция готовит большой материал, посвящённый дивизии и её боевом пути, а я собираю материал, ищу ещё живых ветеранов — фронтовиков, служивших в этой части.
Поиск информации, получение нужного адреса и удостоверения, придумывание правдоподобной легенды — заняло у меня большую часть дня. Всё равно решил не откладывать дело на потом, поехал по, указанному сотрудником военкомата, адресу уже под вечер.
Свалился людям, как снег на голову, без предупреждения. Удивительно, что вообще не «поцеловал дверной замок» и не ушёл ни с чем. Я не успел, довольно сильно опоздал, Родион Фёдорович умер три года назад. Об этом мне поведал его правнук — Верхотурцев Евгений, что чудом оказался к моему приезду на квартире. После смерти прадеда, в квартире никто не жил, сейчас правнук готовил её к продаже, делал ремонт.
Получается «социальная сеть мертвых», которая подсказала его однополчанам, что Родион жив, не такая уж точная и надежная штука, ошибается. Возможно и данные устарели. Что мне было делать? Ехать на кладбище, где был похоронен Родион Фёдорович и там передавать «привет» от Юры Лепестка? Так не получится, это тебе не леса и поля, не собирался эксгумацией и вандализмом заниматься на нормальном кладбище. Да и не факт, что кольцо бы сработало, Валентин говорил, что оно «заточено» на общение с погибшими воинами, что нашли смерть с оружием в руках, а не в своей постели, вполне может быть, что так и есть.
Я уже было извинился и начал прощаться, как правнук Верхотурцева попросил немного подождать, убежал в комнату, а потом вернулся с несколькими общими тетрадями в клетку, исписанными рукописным почерком. Правнук сказал, что всё это Родион Фёдорович писал после войны, писал уже в довольно почтенном возрасте, в девяностые и начале нулевых. Что — то вроде очерков и воспоминаний. Он сам с ними ознакомился не так давно, говорит, что прадед особо не афишировал рукопись, писал больше для себя и обычно хранил эти тетради в старом советском диване, на котором спал.
Женя Верхотурцев как — то виновато пожал плечами и сказал, — Да никто тогда особо и не интересовался, ну пишет дед по ночам в своих тетрадках что то, пусть пишет, своих забот в семье хватало. Понимали, что личное пишет, не лезли к нему. Как — то спросили о чём пишет, он лишь сказал: «
— Обещаю, что напишу по-человечески и правдиво, либо никак.
На том и распрощались с Евгением, я взял тетради и поспешил на квартиру, читать, разбираться в воспоминаниях Родиона Верхотурцева.
Едва начав читать и разбираться, сражу же понял, что рукопись содержит в себе бесценные отрывки и эпизоды окопной правды. Стиль изложения и мысли говорили о Родионе Фёдоровиче, как о человеке, который не просто многое видел и пережил, но и после войны довольно глубоко изучал операции, в которых был рядовым участником, искал ответы, анализировал. Из текста следовало, что воевать он начал осенью 1941 года в дивизии московского ополчения, а в 235-ую стрелковую попал уже позже.
Местами текст был плохо читаем, иногда терялась смысловая связь, так как было много правок, а иногда записи были представлены в виде очерков, без начала и конца. Видимо человек просто не мог спать ночью, просыпался и писал, выплескивал на бумагу свою боль и память. Цельных и длинных отрывков тоже хватало:
