Меня тревожило тогда странное предчувствие, словно сегодня или в ближайшие дни что-то случится. Что-то, к сожалению, похуже, чем то, что уже изменило мою жизнь пару недель назад. Но об этом позже. Я осторожно поставил ноги на холодный пол и тяжело вздохнул. Все, что может сейчас облегчить мое существование, – чашка крепкого горячего кофе с молоком. А вот молоко, кстати, с витаминами: его дают лучшие коровы Хааса – величайшего города на планете Земля. Я горжусь тем, что могу называть себя его жителем.
Примерно час до начала рутинной городской жизни. В лучах рассвета белые и слегка обшарпанные стены кухни пока еще смотрятся грязно – серыми. Я интуитивно шарю рукой в холодильнике, внутри которого давным-давно сломалась лампочка, но это так неважно… Нашел! Влажный холодный пакет. А теперь – пойдемте со мной к «Ванде» – любимой кофемашине вашего героя. Это был подарок от моей матери – Элеоноры Монсиньи.
Вы, наверное, спросите: что тревожило меня в такой ранний час? И почему речь вообще зашла обо мне – весьма неприметном, на первый взгляд, человеке?
Тут есть несколько деталей, и первая из них – предстоящая свадьба с моей Абель. Вернее, то, что я очень сильно сомневался в ее необходимости. Почему?
Представьте себе обычную спальню. Вещи разбросаны в утренней спешке, кровать еще не застелена. Время: примерно одну неделю и шесть дней назад. Я собираюсь на работу в бар и жутко нервничаю (я делаю это часто): не могу найти свой форменный бейдж. В голове моей – воспоминания об очередном конфликте по этому поводу. Я всегда просил Абель класть этот сраный бейдж на одно и то же место. Что она там говорила?
– Я кладу эту штуку в комод у столика, и больше ты меня этим не достаешь. Жорж, ты всегда разбрасываешь вещи где попало, а потом не можешь ничего найти!
Комод у туалетного столика Абель. Мой взгляд останавливается на вещах с поверхности гладкой белой столешницы: духах, походной косметичке, паре смятых бумажек с записками – напоминалками. А еще – небольшая розовая записная книжка.
Вы скажете мне: читать чужие дневники неприлично и некрасиво. А я отвечу так: кто ищет, тот всегда найдет. Небольшая ревность уже давно смешивалась у меня с подозрительностью в последнее время, когда она уходила из дома на учебу. Стала сильнее краситься, надевала не самые дешевые вещи, да еще и сильно оголяющие ее бюст. Разумеется, эти знаки не прошли мимо меня, и я, соблазненный любопытством, на всякий случай решил удостовериться, что у моей невесты не закралось каких-нибудь сомнительных мыслей. Тогда меня успокаивал тот факт, что, в случае особенно строгой тайны, она бы стремилась спрятать от моих глаз этот дневник – кладезь женских тайн, даже если бы спешила на заседание правительства. А тут, совершенно обыкновенным образом, как при обычной спешке, он остался на самом видном месте.
Голубые страницы с цветочным рисунком. 18 ноября.
Как бы вам сказать? Не то, чтобы Маркиз дю Санте отныне почти не выходил из моей головы. Но сама мысль о том, что Абель, возможно, уже изменяет мне, а в ее мыслях обитает другой мужчина, сильно разочаровывала меня. Мягко говоря.
Предсказываю вопрос: почему я до сих пор не примчался в университет Абель и не дал в морду этому хлыщу дю Санте? У меня неверная невеста, а я до сих пор не закатил скандал?
Историю моей странной душевной болезни, проливающей свет на эти вопросы, я постараюсь изложить по порядку, но будьте уверены: вы еще поймете, что герой этих заметок и сам не так прост, как кажется. Я дал своему состоянию название «странная болезнь», так как многие вещи до сих пор кажутся мне необъяснимыми, будто природой своего появления они обязаны космосу.
