На мандаринском диалекте
В аэропорту я должна была встретиться с Мелиссой, исполнительницей танца живота из Нью-Йорка, говорящей по-китайски. Она предложила стать моей попутчицей и переводчицей на эти сорок дней. Мы познакомились по Интернету.
Я забыла спросить, по какому времени мы назначили встречу – по пекинскому или синьцзян-уйгурскому, – и потому не знала, будет ли она меня ждать. Об этом всегда лучше договариваться заранее, потому что в Пекине время на два часа отстает от синьцзян-йгурского; официально весь Китай считается одной временной зоной, однако местные редко следуют этому правилу. Все официальные учреждения, к примеру государственные компании и банки, работают по пекинскому времени. Но неформальные встречи люди назначают по местному времени. Возникает простор для путаницы, и легко разминуться друг с другом. Я выискивала в толпе молодую китаянку, одетую в нью-йоркском стиле и похожую на восточную танцовщицу. Вдруг ко мне подошла высокая женщина европейской наружности с покрытой головой.
– Тамалин? – проговорила она.
Мелисса оказалась наполовину полькой, наполовину литовкой. Китайский она учила в университете, а затем еще несколько лет – в Китае. Ее знание языка пригодилось сразу.
– Хочу найти того грубияна из службы потерянного багажа, – сказала я. – Можешь с ним поговорить?
Вздорный администратор ничего не мог сообщить толком. Мелисса рассердилась еще сильнее, чем я.
– Я наткнулась на Великую Китайскую стену! Вот что больше всего бесит в Китае. Скоро ты поймешь.
Чтобы написать эту главу книги, мне пришлось действовать очень осторожно. Я не могла просто пойти к официальным лицам и заявить: «Я хотела бы снять фильм и написать книгу о жизни китайских мусульман». В таком случае мне показали бы сфабрикованную версию реальности, а возможно, вообще бы запретили заниматься этим проектом.
Итак, мне пришлось наугад ездить по региону, надеясь, что подвернется предлог и я смогу получше узнать быт местных жителей. Люди здесь привыкли не критиковать правительство и не говорить о чем-либо подобном, так как это может быть использовано им во вред. Да и мне не хотелось, чтобы у них возникли неприятности.
Многие гостиницы пускают только китайцев. Мелисса прослышала об одном недорогом и хорошем местечке, но нас туда не пустили – что поделать, иностранцы!
Мы перешли улицу и отправились в отель «Семан», также известный как «русское посольство». В этом далеком уголке британцы и русские устраивали шпионские игры. В конце 1800-х годов Российская и Британская империи расширяли свои территории и подобрались довольно близко друг к другу в Центральной Азии. Велась борьба за информацию, влияние и антиквариат. В консульствах даже у стен были уши, и так продолжалось до 1949 года, когда образовалась Китайская Народная Республика. Теперь у приезжающих в Кашгар иностранцев есть два варианта: поселиться в бывшем британском консульстве или в бывшем русском.
Вкус к украшательству у уйгуров проявляется во всем. В повседневной жизни женщины носят длинные платья с блестками. Яркие шуршащие платки из блестящей ткани скорее дань моде, чем следование религиозным традициям. Холл отеля «Семан» был весь разукрашен узорами из цветов – резьбой по дереву и мрамору. На стене за стойкой портье красовалась рельефная фреска с изображением танцоров и музыкантов. Чуть ли не каждый дюйм стены и мебели этого недорогого отеля украсили каким-нибудь орнаментом. «Семан» мог бы стать подходящим местом для людей во фраках, однако большинство постояльцев были альпинистами или любителями приключений, приехавшими из Пакистана или с Тибета. Корпус отеля для особо важных персон выглядел еще более вычурным. Тут часто останавливались туристические группы из крупных и процветающих городов Китая: Пекина, Шанхая и т. д. На территории отеля функционировали пять интернет-кафе, они же играли роль турагентств, предлагающих пешие прогулки по горам.
