Дэвид отвел меня в популярный бар-ресторан с американскими ценами и заказал пиво – подразумевалось, что за него заплачу я. Потом он протянул руку и коснулся моих волос. Я хлопнула его по руке и тут же придумала сказку о любимом бойфренде, который скоро приедет на Занзибар.
В последующие наши встречи его каждый раз сопровождали туристки, иногда сразу несколько. Тот бар оказался популярным местом сборища иностранцев и местных парней, ищущих приключений с приезжими.
Захор, портье «Малинди Лодж», рассказал мне об известном исполнителе песен в стиле
Я нашла господина Чимбени дремлющим на солнышке на тротуаре в компании местных таксистов. На его визитке было написано: «Актер, композитор, музыкант». Помимо всего этого, он был еще и таксистом. Я узнала его по фотографии в бесплатном журнале для туристов «Берег суахили».
Позднее Захор сказал мне, что жена Чимбени только что вернулась из Мекки, поэтому ему нельзя приглашать домой женщин. Сам Чимбени объяснил ситуацию иначе:
– Люди не доверяют американцам, поскольку американское правительство вмешивалось в прошлые выборы и утверждало, что будет следить за тем, чтобы все было честно, хотя на самом деле собиралось устроить подтасовку. Теперь, если какой-нибудь американский турист задерживается в наших краях больше чем на несколько дней, на него смотрят с подозрением.
В прошлом Чимбени был известным участником «Клуба музыкальной культуры» – еще одной группы исполнителей песен в стиле
Чимбени сразу заявил, что я должна заплатить ему сто долларов, и тогда они отыграют частный концерт, чтобы я сняла его на пленку. Потом он сказал, что я должна раскрутить его группу в США. Я не уступала, и он наконец согласился пустить меня на репетицию за доллар.
Музыканты собирались на репетицию в просторном зале. Вероятно, в 1950-х этот зал выглядел точно так же, как сейчас. Перед музыкантами расставили пластиковые стулья, на которые с одной стороны сели женщины, а с другой – мужчины. Все женщины были в ярких узорчатых платках из африканского хлопка или черного жоржета с блестками. Женщин по очереди вызывали к микрофону, и они пели соло. Каждая солистка снимала платок, что показалось мне необычным для мусульманок в смешанном обществе. Я спросила Чимбени, почему они так делают.
– Надо петь экспрессивно и двигаться под музыку. Платок мешает.
У них были высокие голоса, пели они с носовым призвуком. Сидящие женщины подпевали в унисон. После выступления каждой певицы аккордеонист высказывал свои замечания.
Игра на инструментах оказалась выше всяких похвал. Я так и не увидела
Я познакомилась с путешественником, который смотрел концерт с мужской стороны зала. Это был врач из Бруклина, до нашего знакомства он путешествовал по Восточной Африке и жил с племенами на материке.
Мы пригласили Чимбени перекусить и в конце концов очутились в садах Фородхани, том самом ночном рынке, куда мне отсоветовал идти Дэвид. Каждый вечер в парке – невзрачной прибрежной зоне с высохшей травой – собираются торговцы едой. Это основное место отдыха, куда приходят все местные жители. Уличные торговцы продают здесь рыбные кебабы, морепродукты, осьминогов и кальмаров, нарезанных крупными кусками, вареные бананы и жаренные на гриле плоды хлебного дерева.
Мы поели вкусной занзибарской пиццы – это приготовленный на решетке квадратный тонкий блинчик с начинкой из лука, перца, говяжьего фарша, майонеза и сырого яйца. Его оставляют жариться на некоторое время, а затем сворачивают квадратом, нарезают на порционные кусочки, накладывают сверху салат и поливают тамариндовым соусом и кетчупом.
Брат Чимбени Юзеф знал о том, что я ищу квартиру, и познакомил меня с Юзри – управляющим нового бетонного трехквартирного дома на задворках Малинди. Его цена оказалась выше той, на которую я рассчитывала, и я пообещала подумать. Позже сотрудник гостиницы помог мне найти квартиру немного дешевле, но она оказалась мрачной и унылой.
Потом мы встретили Дэвида: на одной руке у него висела подружка из Ирландии, на другой – из Австралии. Он сказал, что одна семья сдает две комнаты, где я могла бы пожить.
