Глазами любопытной кошки полностью

Кошек в Стоун-Тауне почти столько же, сколько людей. Когда я приехала, то, к своему удивлению, увидела кошку в своем гостиничном номере. Стаи кошек осаждали рестораны, лавки и даже дискотеки! В отличие от тех несчастных созданий, которых можно увидеть во многих азиатских странах, эти котики выглядели пушистыми и довольными. На Занзибаре горы мусора и отходов, которыми им можно прокормиться, а основой местного рациона является рыба. Здешние кошки имеют приятный окрас, любят нежиться на солнцепеке, а по ночам прохлаждаться на бараза – так называют места публичных сборищ и каменные скамейки, которые стоят почти у каждого дома в Стоун-Тауне. Когда я однажды спросила соседку с нижнего этажа, что делать с мусором, та ответила: «Положи его на бараза, и ночью кто-нибудь заберет». И верно, стоило мне поставить пакет на скамейку, как стаи кошек атаковали его и разбросали повсюду объедки.

Тарик рассказал мне о программе вакцинации и стерилизации уличных кошек. Раньше их отлавливали и отвозили на передвижные станции в садах Фородхани, но в последнее время сотрудники службы куда-то пропали. Для меня было удивительно, что в такой бедной стране существует массовая вакцинация кошек, и я донимала Тарика, пока он не согласился отвезти меня на такую станцию.

Мы сели в даладалу и поехали в деревню Бубубу. Пассажиры набились в кузов и расселись по скамейкам. Затянутая пленкой крыша была такой низкой, что всю дорогу пришлось сидеть согнувшись.

…Вывеска на здании, к которому мы подъехали, гласила: «Всемирное общество защиты животных». Охранник провел нас за поле, где было несколько построек. Там же лежали коровы. Мы познакомились с сотрудником организации, которого звали Саид.

– Программа по стерилизации кошек действовала один год, – объяснил он. – Наше общество руководит государственными программами гуманного контроля над популяциями бездомных животных, а также борется с бешенством.

За год существования программы сотрудникам общества удалось стерилизовать десять тысяч кошек и сделать им прививки. Обработанным животным для опознания слегка надсекали ушки, и я несколько раз видела таких животных. Котят по-прежнему рождается много, но участникам программы удалось сделать хоть что-то.

Первоначально сотрудники организации приехали на Занзибар, чтобы обучать деревенских жителей уходу за ослами. Теперь же новым проектом стала программа стерилизации и вакцинации бездомных собак в нескольких небольших городках.

Как-то раз я увидела женщину, чьи предплечья и запястья были покрыты изысканным узором из оранжевых и черных цветов, и с тех пор я просто влюбилась в занзибарскую роспись хной. Тарик нашел женщину, которая согласилась меня разрисовать. Она попросила меня купить хну и пико, и я отправилась искать лавку, где можно приобрести все это.

В тот день серые тучи разверзлись и на металлические крыши обрушились потоки воды. По узким улочкам заструились мутные ручьи. Пробираясь по щиколотку в воде, я наконец нашла нужную мне лавку, хозяин которой вручил мне какую-то коробочку. Оказалось, что пико – это черная краска на основе свинца, поэтому я решила использовать только хну. Узор мне на кожу наносили треугольной трубочкой с шариком на конце. Рисунок представлял собой нечто среднее между цветами и павлиньими перьями.

Краска пахла аммиаком и щипала кожу, хотя хна – это растение. Я спросила женщину, с чем она ее смешала, та перечислила список ингредиентов на суахили, но я не поняла ни слова. Ну да ладно, решила я, все равно краска уже на коже.

Однажды мы отправились в Виктория-гарденс – парк в шикарном квартале Вуга-роуд. Тарик показал мне дом, где одно время жила его семья. Его отец являлся владельцем турагентства, а еще раньше был на государственной службе в Дар-эс-Саламе. Тарик хотел показать мне больницу, где лежал его отец. Это была государственная больница, но одно крыло – частное.

На первом этаже располагался туберкулезный диспансер. Тарик объяснил, что главными причинами смертей в Африке являются туберкулез, малярия, СПИД и гражданские войны. До революции красивое здание, где теперь располагалась больница, принадлежало одному богатому индусу. От этажа к этажу вела ветхая деревянная лестница. В каждой из просторных палат стояло множество кроватей, на которых лежали больные. Вокруг было полно мучающихся людей, но тем не менее обилие света, стены, выкрашенные в яркие цвета, и отделка интерьера из натурального дерева создавали в этой больнице куда более радостную атмосферу, чем в некоторых унылых старых госпиталях в развитых странах. Тарик указал на соседний корпус:

– Это частное крыло, там лежал мой отец, но нам туда нельзя.

Я много читала об экскурсиях на плантации пряностей и хотела присоединиться к одной из них, но Тарик сказал мне:

– Не трать зря деньги, я тебя отвезу.

Весь день он планировал поездку и позвонил мне наутро:

– Готова отправляться?