Сначала мне эти старики не понравились, и я хотела переключиться на что-нибудь поинтересней, но вдруг до меня дошло, что это та самая порнуха, которую мои подружки иногда подглядывают через плечо своих предков, пока те не выставляют их вон из комнаты. Мне подглядывать было не за чем — у моей Инес не было кабелей и она порнуху не смотрела.
Тут мне стало очень весело — она хотела запереть меня в комнате, так пусть теперь получит: я буду всю ночь смотреть порнуху! А на экране началось действие: лысые старики ворвались, наконец, к толстухе и, как были, в пиджаках, полезли к ней под душ, но она нисколько не возмутилась, а, наоборот, страшно развеселилась и стала сдирать с них мокрые одежки. Потом они все втроем, уже голые, упали на дно ванны и начали перекатываться друг через друга, пока лысые не уложили толстуху кверху задом, а сами прижались к ее заду с двух сторон и завыли, как волки.
Не знаю, что люди находят в порнухе, выглядело это все довольно безобразно. Может, дальше стало бы интересней, но досмотреть до конца мне не удалось, потому что Инес вдруг перестала играть, а Габи петь, и обе, стуча каблуками, двинулись в сторону моей комнаты.
Я еле-еле успела переключиться с порнухи на войну роботов, как они распахнули дверь и бросились меня целовать. Оказалось, им репетиция была не в репетицию, так они огорчались из-за меня — что мне тоскливо и одиноко целый вечер торчать перед теликом, лопочущем на чужом языке. Они же не знали, что я нашла порнуху и больше уже не скучаю.
Инес объявила, что она смертельно устала и хочет лечь, а Габи объявила, что готова пройтись со мной по главной аллее, чтобы выгулять меня перед сном. Выгулять — как собачку! Мы вышли в парк и похиляли по дорожке вдоль озера, пробиваясь локтями и плечами сквозь густые потоки гуляющих. Я все время крутила головой, надеясь встретить Юджина, но ничего из этого не вышло, разве можно кого-нибудь встретить в такой толпе?
Толпа было всех цветов и нарядов. Из некоторых дверей доносились звуки скрипок и рояля, из некоторых — бой барабанов и громкое пение, а сквозь некоторые было видно, как люди теснились вокруг картин и скульптур. В одном зале, куда нас не впустили, потому что мы опоздали, шел странный спектакль — актеры, как угорелые, носились на мотоциклах по вертикальной стене.
Я никак не могла взять в толк, куда нас занесло, но Габи объяснила мне, что этот Изумрудный Город Чотоква называется «Институтом несовместимых культур», и поэтому тут устраивают разные удивительные фестивали, выставки и концерты. Тем, которые приглашены, как мы, все дают даром, а те, которые не приглашены, платят бешеные деньги за право пожить тут неделю и приобщиться. Но большинство приезжает сюда со всего мира хоть на один день и тоже платит бешеные деньги, чтобы приобщиться. Габи посоветовала и мне начать приобщаться, тем более, что нам это удовольствие ничего не стоит.
Через полчаса мне надоело приобщаться, пусть даже даром, и я попросилась обратно. Мы вернулись к себе, Габи пошла спать, а я потихоньку включила телик и попыталась опять найти порнуху, но никак не могла отыскать ту комбинацию кнопок, которая ее вызывала на экран. Наконец, мне надоело искать и я очень быстро заснула, но перед сном все-таки успела подумать про Юджина — кто он такой и правда ли, что он запал на Инес? Или все-таки на меня?
Утром за завтраком мы с Инес все время ждали, не появится ли Юджин, то есть я точно ждала, а про Инес я догадалась по тому, как она нарядилась, накрасилась, села лицом к двери и очень долго не допивала свою чашку кофе. Когда он так и не появился, она ни с того ни с сего упрекнула Габи за то, что та, мол, не дала ей вечером пойти с Юджином смотреть его коллекцию поддельных икон.
«А вдруг он больше нас не найдет? — сказала она. — Тут ведь такая тьма народу!».
Но Габи всегда умеет постоять за свою правоту:
«Ничего — захочет, найдет! А не захочет — так зачем он тебе нужен?».
Возразить на это Инес было нечем, она только оставила свою чашку недопитой и огорченно побрела репетировать. А я заявила, что больше не намерена сидеть перед теликом и иду на разведку.
«Только, ради Бога, не заблудись», — заволновалась Инес, но Габи меня одобрила и подтолкнула в сторону главной аллеи: «Давно пора!». По-моему, они вздохнули с облегчением, что, наконец, избавились от меня и не должны больше обо мне заботиться.
Бедненькие, они понятия не имели, куда я пошла, они ведь не могли догадаться, что я знаю, где искать Юджина. Я приколола к блузке золотой значок, обозначающий, что я из приглашенных, и направилась к воротам. Оказалось, что идти надо страшно далеко — когда мы ехали на тракторишке, это расстояние не показалось мне таким огромным. Я уже думала было повернуть обратно, но на полпути к воротам обнаружила, что по аллее курсирует маленький электрический трамвайчик, в который впускают тех, кто поднимает руку.
