— Мы уже пробовали, — отозвался Тейтум. — Искали его в больничных записях — ничего. Еще показывали его фотографию персоналу, но в Чикаго более десяти тысяч больных раком — это все равно что искать иголку в стоге сена. Не говоря уже о том, что врачи не горят желанием разглашать сведения о пациентах. Один аналитик в Куантико все еще занят изучением больничных документов.
О’Доннелл задумчиво кивнула.
— Если он живет здесь уже десять лет, это может сыграть нам на руку. Мы могли бы разместить его фотографию в СМИ. Вдруг его кто-то видел. Или один из так называемых друзей объявится.
— Это идея, — медленно проговорила Зои, обдумывая предложение. — Даже если его никто не выдаст, Гловер задергается и допустит ошибку.
— А что, если шумиха в прессе заставит его снова пойти на убийство? — высказался Тейтум.
— Маловероятно. Гловер никогда не проявлял таких наклонностей, — возразила Зои. — Славы он не ищет.
— Я отправлю его фото в СМИ, — решила О’Доннелл. — Также поговорю еще раз с Патриком Карпентером и Альбертом Лэмом. Посмотрим, смогут ли они рассказать мне что-то о Дэниеле Муре или его возможных приятелях. А что со вторым сообщником? С этим бетой?
— Вполне вероятно, у него есть судимость за мелкие преступления вроде кражи или домогательства, — сказала Зои. — Он мог красть странные вещи — например, женское белье, туфли или косметику…
— Это называется кража фетиша, — согласился Тейтум.
— Гловер никогда не свяжется с тем, кто может его выдать или навлечь подозрения. Поэтому сообщник — не сумасшедший и не наркоман. Скорее всего, у него есть какой-то источник дохода, что Гловеру тоже выгодно.
— Я-то надеялась на более точную ориентировку… — О’Доннелл подняла бровь. — В объявлениях по телевизору вы обычно говорите так: «Белый мужчина около двадцати пяти, худощавый, хромает и, возможно, заикается…»
— Не понимаю, почему наш преступник должен хромать и заикаться… — Зои задумалась.
— Мы будем уточнять описание, — заверил Тейтум, — и как можно скорее, пока они не убили снова.
— Снова? — удивилась О’Доннелл. — Думаете, они могут напасть на другую жертву?
— Гловер при смерти. — Зои кивнула. — Он понимает, что его время на исходе, и меньше боится быть пойманным. Пока здоровье позволяет, он будет убивать. О его сообщнике говорить пока рано. Однако он пошел на преступление, чтобы пить кровь жертвы. Скорее всего, он одержим и захочет повторить свой опыт.
— То есть ждать, пока Гловер сам помрет, не будем, да? — попыталась пошутить О’Доннелл.
Зои насупилась. Неужели детектив все пропустила мимо ушей?
— Ждать — непозволительная роскошь, — подчеркнула она.
— Я поняла… — Холли закатила глаза.
— Нужно поставить в известность Манкузо. — Зои посмотрела на Тейтума. — Мы не можем сейчас уехать.
Тот мученически вздохнул.
— Хорошо, я ей позвоню.
— Мы проверим в базе данных ФБР, совершались ли в Чикаго преступления, где у жертвы пили кровь.
— Удачи, — фыркнула О’Доннелл, вставая из-за стола. — В нашем отделе никто на эту базу давно не надеется.
— Если б вы соизволили вносить в эту базу данные по своим расследованиям, раскрывать подобные дела стало бы проще, — процедила Зои.
— Что ж, — возразила О’Доннелл, — я бы так и поступала, если б ваши ребята сделали систему проще, и мне не приходилось бы отвечать на сто дурацких вопросов каждый раз, когда я открываю программу. У меня, знаете ли, не так много времени на расследование. Не успеешь глазом моргнуть, как нужно приниматься за следующее.
Зои наблюдала за уходящей О’Доннелл, прихлебывая шоколад.
— Я ей не нравлюсь.
— Она просто очень напряжена. — Тейтум улыбнулся. — Пойдем?
— Я планирую взять еще один горячий шоколад с собой.
— Не принимай поспешные решения, о которых потом пожалеешь.
— Но он и вправду вкусный!
— Не сомневаюсь. Тогда скорее бери свой шоколад. Нам пора ловить маньяков.
В тот день Гарри Барри торжествовал. В одном из южных районов Чикаго обнаружили огромный склад с кокаином. Новость обсуждали все без исключения, и статья о ней выйдет на первой полосе. И кто же ее писал? Ник Джонсон, старший криминальный журналист в «Чикаго дейли»? А вот и нет! Вторая попытка. Статью писал Гарри Барри! Это у него был информатор среди полицейских, участвовавших в облаве. Это он раздобыл показания свидетелей. Это ему предстоит беседа с адвокатом подозреваемых. А пока Гарри греется в лучах славы, Ник Джонсон со своими посредственными мрачными статейками пусть постоит в сторонке.
Мама часто говорила маленькому Гарри, что злорадство и хвастовство — удел «мелочных людей». Однако он быстро смекнул, что именно мелочным людям достается все веселье. Кроме того, мама тоже не упускала возможности похвастать столовым серебром и тем, что однажды встретила Ричарда Гира. Так Гарри еще в детстве познакомился с лицемерием.
