А что если подождать, пока она очнется? Лаки скосил на нее глаза, решил, что негоже богине на полу валяться, и переложил ее на кровать, похлопал по щекам. Женщина замычала и посмотрела на Лаки с такой ненавистью, что ему захотелось рассеяться на атомы. Напрягла руки, проверяя путы, уткнулась лицом в матрас, прикрылась волосами.
– Ну, что, рассказать анекдот? – спросил он, вытащил кляп из ее рта и был послан в пешее эротическое путешествие, захотел отомстить анекдотом про сталкера Петрова, который женщинам предпочитает страшных самок упырей из-за особенного устройства их ротового аппарата, но пожалел несчастную, над которой так зло пошутила природа.
– Давай так… кстати, как тебя зовут?
– Отвали.
– Отвали – и есть имя? Я не собираюсь тебя убивать и наказывать, ничего личного, просто так вышло. Как к тебе обращаться? Исида? Афродита?..
– Заткнись! Лучше бы пристрелил!
– Если очень хочется, пристрелю, но потом, – она повернула голову, обожгла взглядом, и Лаки не удержался от колкости: – Не бойся, насиловать не буду. Скажи, Афродита, что стало с твоими рабами после того, как кристалл разбился?
– Пристрели… – взмолилась она и стала биться лбом о матрас.
– Афродита… Слишком пафосно. Исида… Ися – тоже не по-славянски.
– Юлиана, – наконец представилась она. – Что тебе нужно?
Не Яна, что ожидаемо и печально.
– Уж точно не секса. Я искал девушку по имени Яна, которая скрывается в Зоне, думал, что это ты. Ошибся.
– Сволочь! – с укором бросила она.
– Гарем теперь разбежится? Карандаш, Крючок, Картошка… А я думал, за что их так? Вообще-то сволочь – это ты, превратила свободных сталкеров в фан-клуб группы «ZZ Top». Бороды нравятся? Не стыдно тебе?
– Нет. И не смешно.
– Думаю, и им сейчас не смешно. Так что отделалась ты, можно сказать, легко.
– Что дальше? – спросила она, переворачиваясь на бок.
Господи, ну и страшилище! Если после пьянки проснешься с такой, в монастырь уйдешь. «Юлиана – лучшее средство от алкоголизма».
– Наконец-то ты заговорила здраво. На тебя я зла не держу и рассчитываю выбраться отсюда живым, надеюсь, наши интересы совпадают. Повторяю вопрос: что сейчас с твоей армией любовников?
Удивительно, но она покраснела, а потом по ее лицу пробежала судорога, и полились слезы. Ревела она минут пять, взяла себя в руки и пожаловалась:
– Думаешь, мне легко было жить… такой? – она криво улыбнулась, продемонстрировав зубы: на верхней челюсти они были огромными, широко расставленными, скрученными, на нижней – недоразвитыми. – У меня генетическое неизлечимое заболевание, синдром АЭК.
Только сейчас Лаки заметил шрам на ее верхней губе – скорее всего, ей делали пластическую операцию, устраняли «заячью губу».
– А я ведь живая, как и каждой женщине, мне хотелось любви!
Даже жаль стало Юлиану. Что за характер дурацкий, это чудовище чуть не воспользовалось твоей беззащитностью, а ты ее уже жалеешь! Лучше мужиков пожалей, которые столько лет были ей подчинены! Справедливо было бы отдать ее им.
– Сейчас я скажу циничную вещь: своя рубашка ближе к телу. Я хочу жить, ты хочешь жить. Я прощу тебе несостоявшееся надругательство, ты простишь разгон гарема. Попытаемся выйти отсюда целыми и невредимыми, а потом вали на все четыре стороны. За время, когда ты тут развлекалась, лучше бы на операцию скопила, случай-то не безнадежный, – польстил ей Лаки.
– Развяжи, – проговорила Юлиана.
– Пока нет. Схожу на разведку, посмотрю, что там, тогда и решу.
Прежде чем уходить, он привязал пленницу к кровати, выслушал в свой адрес поток брани, столь же безобразный, сколь лицо, его извергающее.
В храме, как он и ожидал, никого не было. На цыпочках, с дробовиком в руках он выглянул на улицу, где зизитопы провожали его к исполнителю желаний… Они и сейчас были там, но озирались непонимающе, словно лишились памяти. А может, это на самом деле так? Тогда придется их всех тащить с собой к Периметру, не бросать же здесь, беспомощных!
Вели они себя тихо, адекватно, и Лаки решил с ними побеседовать, покашлял, привлекая к себе внимание.
– Всем привет, меня зовут Лаки. Прежде чем вы завалите меня вопросами, я кое-что скажу. Все это время вашими сознаниями манипулировал один нехороший человек, я его пристрелил и бросил в реку, теперь вы свободны.
Чтоб не травмировать мужиков, он не стал говорить, что они побывали в сексуальном рабстве у самой страшной женщины в мире.
– Вы хоть что-нибудь помните? – продолжил Лаки.
– Я пришел загадать желание, – прогудел Дед Мороз. – Тогда этого ничего не было, – он раскинул руки, словно хотел обнять поселение. – Спустился под землю… И все.
Скорострел злобно посмотрел на Деда Мороза и врезал ему кулаком в живот – бедолага аж глаза выпучил, пополам сложился:
– Это тебе, падла! Ща еще получишь!
– За что? – прохрипел седобородый.
– За то, что ты меня сюда притащил!
Значит, мужчины посещали храм не по собственной воле, их притаскивали адепты культа Юлианы, как Лаки и предполагал.
– А ну отставить! – рявкнул Лаки. – Если он чем-то тебя и обидел, то не по своей воле. Вы помните свои имена, знаете куда идти?
