— Джош, — сказал Габриэль, не вынимая трубки изо рта. Его голубые глаза в упор смотрели на Тощего. Овцы знали, что сейчас должен был чувствовать велосипедист. На лице льстивая улыбка, а в коленках — дрожь.
Тощий нервно порылся в карманах куртки. Достал оттуда ключ и с уважением протянул Габриэлю.
— От Кейт. Она все-таки его нашла. В коробке с овсяным печеньем. Подумать только, с овсяным печеньем!
Тощий засмеялся. Теперь овцы знали, отчего он такой нервный. Наверное, слопал всю коробку.
— Кейт думает, что оно где-то в вагончике, — продолжал Тощий. — В доме его точно нет.
— Хорошо, — ответил Габриэль. Он взял ключ и небрежно кинул его на верхнюю ступеньку.
— Габриэль?
Но тот молчал. На крышу вагончика уселась любопытная сорока.
— Что будет, если мы не найдем?
— Ну, если никто не найдет… — протянул Габриэль и стал смотреть вдаль, на голубое море. Изо рта его выплывали колечки дыма.
— Знаешь, что они говорят, Габриэль?
Вид у Габриэля был такой, словно он ничего не знал и знать не хотел. Но Тощий не унимался.
— Они говорят, оно вообще не в вагончике. Они говорят, все указано в завещании.
— Если это так, то мы узнаем об этом в воскресенье, — ответил Габриэль.
У Тощего вырвался слабый нервный смешок. Он втянул голову в плечи и пошел к своему велосипеду. Но не успел он отойти и на три шага, как Габриэль остановил его.
— Эй, Джош!
— Что, Габриэль?
— Здесь уже довольно всякой ерунды произошло, не так ли? Постарайся, чтобы этого больше не было, ладно?
— Ерунды? Что ты имеешь в виду, Габриэль? — В голосе Джоша прозвучал испуг.
— Например, ночные налеты на вагончик Джорджа. К чему это? Только овец пугаешь.
Клауд была тронута. Даже сейчас Габриэль думал о ней.
Джошу, похоже, не хотелось вспоминать о прошлой ночи.
— А это что за овцы? — спросил он. Трактирщик критическим взглядом окинул овец Габриэля и поспешно добавил:
— Вид у них очень смешной. Таких я еще не видел.
— Это новая мясная порода, — сквозь зубы процедил Габриэль.
Он опять тяжело посмотрел на Джоша. Этот взгляд словно пригвоздил трактирщика к земле. Они помолчали.
Джош вздохнул.
— Ты и вправду все знаешь?
Габриэль ответил что-то по-гаэльски. Овцы задумались, есть ли у него второй язык во рту, для гаэльского?
— По-другому было нельзя, — пожаловался Джош. — Том и Гарри, эти два идиота, все равно бы пошли сюда. За наркотой, чтобы избежать скандала, не повредить туризму. Старая песня. Если бы дело было в этом… Они и понятия не имеют… Вот я и подумал, лучше я пойду с ними, понимаешь? Я дал им не тот ключ, а то бы они прихватили из дому какой-нибудь инструмент и взломали бы дверь…
Габриэль понимающе кивнул. Лицо Джоша просветлело. И разговаривать ему сразу стало гораздо легче.
— Знаешь что? — сказал он. — Мы были здесь не одни. Тут был еще кто-то. Чужой. Я думаю, один из этих, связанных с наркотой. Значит, что-то там есть. Если
Над Габриэлем и Джошем снова пролетела сорока. Та самая или нет, понять было, разумеется, нельзя. Продемонстрировав изящный вираж, она уселась на крышу вагончика.
— Они не найдут, — сказал Габриэль. — Они вообще ничего не знают о кассете. Их интересует только их добро. И к тому же теперь я здесь. Постарайся у себя в трактире успокоить людей.
Джош с готовностью закивал. Овцы понимали почему. Иметь такого друга, как Габриэль — большое счастье.
— Габриэль… — Джош, собравшийся было уходить, снова обернулся к пастуху.
Габриэль переместил трубку из левого угла рта в правый и вопросительно посмотрел на Джоша.
— Ловко ты это провернул. — Джош широким жестом обвел вагончик, овец и выгон.
Габриэль кивнул:
— Овцам нужен присмотр, по крайней мере до того времени, пока не огласят завещание. В управе мне точно будут благодарны. Защита животных, санитарные нормы и все такое. Да еще и экономлю на корме.
Он торжествующе засмеялся.
— И разумеется, теперь я могу сидеть здесь, — он хлопнул ладонью по ступеньке вагончика, — сколько душе угодно.
Джош ухмыльнулся. Кивнув на прощание Габриэлю, он сел на велосипед и покатил в сторону деревни.
Как только Джош скрылся за поворотом, Габриэль потянулся загорелой рукой к верхней ступеньке вагончика. Но напрасно он искал ключ. Его уже не было. Ключ блестел сверху, с крыши. В клюве сороки.
Овцы переместились в тень сарая, но и там они, высоко подняв головы, наблюдали за Габриэлем. Но Габриэль на них не смотрел. Он, как резвый ягненок, носился за сорокой, от куста к дереву, от дерева к кустам, все дальше и дальше по лугу…
— Вот, например, Глендалох[8], — сказала незнакомая дама. — Праведник ищет одиночества, находит его в долине, но тут появляются люди, и он уже не знает, куда от них деваться. Долина становится самым крупным центром паломничества в средние века. А почему? Люди — стадные животные. Надо убедить их, что сюда стремятся со всего света, и если они поверят, то здесь будут со всего света. Вот так, все просто.
Она со смехом впилась зубами в ячменную лепешку. Ее платье было алым, как ягоды осенью.
