— Я когда победил воплощение Синеликой Архи, — ткнул пальцем с четками в направлении бывшего гнездовища, — То вдруг переместился непонятно куда, ну и атаковал сходу. Оказалось, напал на Верховного, мало этого, еще ему и оставил след, как у меня. Пролил кровь. Есть зеркало, хоть посмотрю, как выглядит? Был у меня амулет, но сам видишь… — показал на рваные подсумки на поясе.
— А он? — вот здесь все посмотрели завороженно, — Кронос?
— В начале едва не прибил, но потом посмеялся. Он ведь не девочка, а Отец битв и ярости. Однако кровь была пролита, поэтому наказал вот таким способом, — эту версию событий мнительный божок редактировал несколько раз, — А затем и оставил, как знак доблести. За убийство воплощения гнева Архи и аватара Раоноса Кровавого.
Да, тварь мог бы и аккуратней пометить — это я рассматривал свое отражение. Шрам начинался над левой бровью и опускался вниз, пересекал щеку и обрывался чуть ниже середины. Будто когтем зверь оставил. Наездники же по-новому смотрели на рубец.
Сучара. Если на иллюзии наложится, то… То придется выполнять какие-то задания, чтобы убрать. Но в целом ничего страшного. Лицо только теряло остатки интеллигентности, в целом же, мне выступать предстояло больше перед люмпенами, нежели в научном сообществе. Так что, и это в плюс. Любимая же женщина, чье мнение было для меня важным к таким украшательствам, уверен, относилась крайне положительно. Учитывая нравы их народа. До остальных же дела нет.
Пятна засохшей крови вносили свой колорит, подумал, и не стал умываться.
— Чтобы меня Кронос тоже «наказал»! — завороженно пробормотал боец из сопровождения, остальные согласно закивали. Я же решил поработать с наездниками, пока шло развертывание портальной арки. Посмотрел на них сурово, дождался запредельного внимания от всех, в том числе и от их командира.
— Чтобы на вас обратил внимание Верховный, как вы мечтаете, совершайте невозможное, не бойтесь никаких врагов, в каких бы обличьях они не являлись! Будьте доблестны в бою, сражаетесь до последней капли крови. Чужой или своей. Надейтесь только на себя и верных боевых товарищей. И кто знает, может каждый из вас получит такую же метку? Тем более вы — аристо, поэтому если боги обратят на вас внимание, то посредники в виде жрецов для бесед и встреч с ними не потребуются, как всяким карапузам или остроухим, — слушатели со звоном кулаков в грудь зафиксировал прием информации, а глаза загорели, ноздри начали раздуваться, а взгляды зашарили по сторонам в поисках какой-нибудь затаившейся могучей вражины, — И еще, поделюсь с вами знанием, раз решили идти путем доблести. Давным-давно мне дали добрый совет, — показал пальцем на небо, формируя мысль об адресате умности, — Не слушай, глэрд, эльфов — их речь патока, но за спиной они всегда держат отравленный кинжал. Гномам тоже не верь, для них другие разумные — скот, который они порой сжирают во тьме! И сегодня я увидел, раз даже мертвая тварь возмущена их нравами, добрый совет мне тогда дали. Очень полезный. Помните о нем! — опять имперское приветствие зафиксировало понимание и одобрение, — Мне пора, но мы встремся вновь. И да не дрогнут ваши руки!
— И да не дрогнет твоя рука, глэрд Райс! — в унисон рявкнули они.
Пора.
Шагнул в овал развернувшегося портала и переместился в огромный зал с белыми колоннами, который заливали ослепительно ярким светом три титанические хрустальные люстры, в подсвечниках горели магические шары.
Я очутился в центре между крыльями п-образного стола, рассчитанного человек на триста. Выше него на помосте восседал на троне незнакомый аристо, рядом по левую руку стоял новый наместник Демморунга и лэрг Турин. Похоже, чернобородый здоровенный мужик, статями как у сотника, одетый в староимперском стиле, и являлся великим герцогом.
Сразу же стало понятно, что в помещении находились представители четырех Великих Истинных Домов, первый это непосредственно герцог, если я не ошибся в титуловании. Остальные находились во главе стола. И все четверо тоже меня сразу почувствовали. Да, наличие штандарта, от имеющих таковой, не получилось бы скрыть никому. Конечно, амулеты невидимости работали, но когда ты их не использовал, то определялось подобное мгновенно.
К моей радости, коллеги никак не проявляли любви к чужим и чуждым культурам в предметах гардероба. Украшений по минимуму, при этом каждое дополнительно являлось мощнейшим артефактом, родовые клинки на всеобщее обозрение не выставляли. Один представитель — старец, убеленный сединами, и два мужчины около сорока пяти лет на вид. Взгляды тоже мне понравились, оценивающие, тяжелые, но без всякого негатива. Серьезные товарищи. Может даже правильные.
