Эрлглэрдесса Раена со своими спутниками находились справа от великого герцога и сидели за столом, в отличие от десятка стоящих разумных, где имелись представители многих конфессий, даже затесался синемордый гоблин, одетый, как леприкон из земных сериалов. Перед каждым журналистом блокноты, а еще пара возилась возле входа с безоткатной видео или фотоустановкой. Похоже, фиксировали судьбоносные моменты. Девушка несколько раз меня быстро, но внимательно на меня посмотрела, отметила шрам, встретилась со мной взглядом, сглотнула… Быстро потупилась. Но я успел заметить этот зажегшийся в глазах блеск туманной дымке, который ни с чем не перепутаешь.
Айса-рок проблема? Ну-ну.
Рядом с представителями Истинных Великих Домов сидели еще четыре аристо, двенадцать хуманов, восемь светлых эльфов, четверо темных, шесть гномов, три здоровенных орка. Все обвешены ювелирными украшениями, а не артефактами, как выставочные манекены.
Левое «крыло» стола было отдано на откуп нелюдям и хуманам, правое занимали сплошь аристо, среди которых встречались такие экземпляры, на которых только наличие родовых печаток говорило о принадлежности к роду людскому, а так эльфы, как они есть. Но все же больше копировали беломордых.
Раздались шепотки, пока я осматривался:
— Мальчишка?..
— Это мальчишка?..
— Если это пацан, то я Элизабет Тимберли…
Еще бы. Подрос.
Вскочил поклонник Трех Святых, затесавшийся среди нелюдей, вытянул в мою сторону скрюченный указательный палец и заорал истошно:
— От тебя несет смертью! Благородные, от него смердит смертью разумных! Многими и многими сотнями! Гномы, люди, аристо… и даже эльфы! — последнее с придыханием, — Да!.. Да!.. Эльфы… — и обессиленно упал на свое место. Затем промокнул пот со лба салфеткой в оглушительной тишине.
Присутствующие переваривали вопль.
А я хищно улыбнулся.
— А еще от меня несет потом, гарью, кровью, дерьмом и прочей гадостью! Неужели ты думал, что поля сражений пахнут иначе? — презрительно роняя слова, проговорил расставляя правильные акценты, — Или ты вообразил, что на землях Хаоса открылись модные салоны? Увеселительные заведения? — указал на почитателя Трех Святых пальцем с висящими четками, где череп неизвестного зверя приковывал взгляды окружающих, — Где предаются такие, как ты, разврату и веселью, наращивают уши, подводят глазки, учатся играть на эльфийских флейтах и нюхать фиалки? — помолчал, — Спешу разочаровать, там ты найдешь только смерть, боль и страдания! Там территория настоящих героев и настоящих мужчин, которые сходятся в свирепых схватках с чудовищами, с порождениями злых богов, Тьмы и Хаоса, с отступниками всех рас! И да, с остроухими, от которых ты млеешь, в том числе. Там властвуют мертвецы и призраки! Но там же куются в горниле ярости настоящие характеры! И там же рождается сила, за которую земли постоянно собирают дань жизнями разумных!
— Ты… я… Да…
— Чернь молчит и внемлет, когда я говорю! И не открывает свой рот, пока не прозвучит вопрос! — рыкнул, — Не знаю, каким образом ты здесь очутился, но юродивым место на паперти, а не на Совете, тем более имперском. Неужели ты думал, что звание «Ухорез» дается за красивые глаза, а не за убийства поганых представителей этих народностей? — возмущенные шепотки:
«Он еще и гордится тем, что убивал эльфов!», «Дикарь!», «Он сырым сердце дракона сожрал! Я читал»… и все в таком духе. Виновники торжества же мерили меня взглядами, будто рисуя мишени на груди. В зале находились и жрецы Ситруса и Кроноса вместе с верховным, в их глазах пылала злоба. Здесь понятно — «Дитя Эйдена» от Кровавого работало, сами они давно и плотно перешли служить Раоносу. Их присутствие — это прекрасно. Поклонник Трех Святых сопел, хватал воздух ртом, а лицо наливалось и наливалось багрянцем. Как бы Кондратий его раньше времени не обнял. В целом — молодец, облегчил задачу по ломке всех возможных отработанных сценариев моих допросов и расспросов. Но это только начало.
Одновременно с первыми словами пламенной речи, отслеживая обстановку, отправил по закрытому каналу:
