Я не собирался никому раскрывать реальное положение вещей и рассказывать о настоящих целях. Все же не герой сериала, вот они, ну очень матерые воины-интриганы, прожженные царедворцы, с опытом в пару тысячелетий, часто любили рассказывать окружающим о планах, демонстрируя ум, хитрость и сообразительность. Особенно красивым девицам, с которыми знакомы были хорошо, если месяц. Впрочем, по большому счету, все в рамках тех процессов, которые рисовали сценаристки и режиссеры из гумми. Учитывая, что персонаж часто гонял крыс и помогал по хозяйству некой тетке, обязательно с сестренкой, которые и делились с ним вселенской мудростью после окучивания картошки. Отчего боевые, коммуникативные и лидерские навыки нашего героя росли по экспоненте, а экономическая грамотность взлетала в небеса. Чистка навоза только закрепляла навыки и знания, зато все старые, добытые потом, кровью, болью, напрочь терялись, как и исчезала способность здраво мыслить.
Больше возражений не последовало.
— Далее, дер Ингертос каждый день выходишь на связь в двадцать часов тридцать одну минуту ровно. Общий доклад по обстановке, здесь и в Черноягодье. Сам находишься на связи постоянно.
— И все же я сомневаюсь, что мальчишка сделает все правильно, да и зачем он был нужен? Лишний расход амулетов! Тем более эрину Хорну, я пусть и завуалированно, как ты и сказал, но приказал отчитываться по всем изменениям в поселении каждый день. Ему получается доверия меньше, чем пацану?
— В отличие от эрина, Сима вряд ли кто-то будет допрашивать, напирая на дело имперской важности. Кому интересен мальчишка, сын рабыни? И ему ничего не придется делать экстраординарного, одноразовые амулеты дальней связи настроены на тебя, пользоваться ими проще-простого. Он же показал себя грамотно, и уже не один раз. А еще ты сам мне рассказывал, что учится он надлежаще, военному делу в том числе. Проявляет таланты в чтении и письме, а также в стрельбе. Справится.
— Он и с виверной, боевыми котами и единорогами быстро общий язык нашел, кабаны его обожают, — с теплотой в голосе похвалила демонесса, — А вот козлы… те нет.
— На то они и козлы, — подвел я итог.
И видел, что маг остался при своем мнении. Но его тоже понимал, здесь играл и возраст Сима, и сословные предрассудки мэтра. В целом же, все шло по плану. На всякий случай выдал Лаене амулеты дальней связи. Затем остаток дня занимался проверкой теорий, «Сметатель» действовал и на мага под лучшей защитой, и на демонессу, прикрытую «Чешуей призрачного дракона», и на Фауста, и на Джо. Сносил всех, как и должен.
Хорошо все обдумал, забрал всех мертвых новичков, кроме тварюги. Отправил их к Трехгорному своим ходом, указал конечную точку — разрушенную крепость, где вновь решил сделать ПВД. Мало ли, вдруг не успею никого подчинить за это время. Закон подлости он самый действенный.
Поспал четыре часа в дружественном окружении, умылся, размялся, загрузился. Выпил кружку прилла вместе с мэтром и демонессой.
Пора.
Собрался в минуту, благо все готово заранее. Попрощался со спутниками, обнял и поцеловал Лаену, пожал предплечье магу, махнул рукой гшуднарам, и бодро зашагал по остаткам древней дороги. В паре километрах от лагеря, взмыл вверх и понесся на незримых крыльях практически по прямой в направлении Трехгорного, наслаждаясь чувством полета.
Важных и судьбоносных дел по горло, а перед мысленным взором нет-нет и всплывал образ Лаены, ее глаза, наши объятия. Истеллу требовалось как можно скорее брать за жабры, прояснять обстановку. И приблизительно я уже понимал, как это сделать.
Я стоял рядом с разрушенными воротами Трехгорного. Удивительно было наблюдать, как несколько раз красноватая завеса моргнула, исчезла, и далеко на горизонте стал разгораться рассвет. Первый за двадцать восемь суток. Призраки, кружащие в отдалении от меня, начали бледнеть в лучах Сердца Иратана, и пропали из нашей реальности теперь уже до вполне обычной ночи на землях Хаоса и Тьмы.
Как только они окончательно исчезли, достал кольцо-целеуказатель и под невидимостью устремился к центральному зданию. За несколько часов моего отсутствия здесь ничего не изменилось. И не могло. Замер возле двери в центральном зале, знакомом до последней трещины, затем проник внутрь. С «недоумением» отметил, что маркер указывал на дверь, но никак не на жезл Антонио де Тисса, которого в хранилище не оказалось, там сейчас висели над призмами точные голограммы двух посохов, доспеха и двуручного меча.
Специально проявился в пространстве, ругался вслух от души и долго. Мроки и слизни, искусно переплетаясь в разных комбинациях, рождали на свет приспешников лживого Кроноса и его самого — брехливую тварь и скотину, достойную навечно стать спутницей боевых козлов бородатых коротышек.
Отклик на оскорбления нулевой.
Вполне ожидаемо.
