Решено. Собрал свои нехитрые пожитки в котомку, вернулся к норе, перешагивая через убитую самку… Вернулся и утащил её в кусты. Пусть крысята меньше беспокоятся.
Прислушался. Вокруг бродили хищники, но не приближались — мясо было на том месте, где я разводил костёр. Глупо было нападать пока на меня.
В логове из шкур, жил и досок с помощью когтей связал большой мешок. Даже скорее короб, с широкими кожаными лямками. Покидал на дно сухую подстилку, на неё переложил фыркающих и пищащих крысят, в котомку покидал сушёных продуктов из местных запасов и отправился дальше. Искать земли Империи и свой уголок.
Путь был ничем не примечательный. Лесок кончился, потянулись вновь степи. Еды было достаточно и я проводил время, лишь идя вперёд, охотясь и слушая шорохи и писк из короба.
На удивление, в первые дни из них никто не сдох. Молока не было, и я откармливал их кровью и мясом убитых животных и мелких монстров. Очень удачно попался мелкий гобл, который, прячась в высокой траве, пытался меня подстрелить. Его мяса крысятам хватило надолго. К тому же ели они в сравнении со мной ничтожно мало.
Груз никак не тяготил, а писк крысят отвлекал от мрачных мыслей, привнося в жизнь что-то новенькое.
Через неделю у них прорезались коренные зубы и стало возможно давать им больше мяса и более жёсткого — больших бегающих птиц.
Меняя подстилку, наблюдал как они уже с открытыми красными бусинками-глазками пытались выбраться из короба, с любопытством обнюхивали мои руки, подкладывающие им еду.
Своим резцами они пробовали на прочность короб, учились умываться и чистить шерсть.
Все самцы. Хорошо, для мясных запасов пусть будут самцами, их на мясо будет пустить легче. Морально.
Я прислушался к себе. Да, я до сих пор сожалел, что убил самку.
У русла полувысохшей речки заприметил охотника. Ветер дул от него, а потому меня он не успел почувствовать, а вот его крепких запах пота и животного жира выдавал его хорошо, хотя внешне был не заметен.
Пока я его скрадывал, он успел подстрелить какое-то незнакомое носатое парнокопытное и делал надрезы под снятие шкуры. К тому же не забыл перекусить свежей печенью.
На меня, выскочившего и оглушившего его, он отреагировать не успел.
Связал. Обыскал. Лук с саадаком, колчан с несколькими видами стрел, широкий длинный нож с костяной ручкой, всякая мелочёвка, шерстяной халат, кожаный камзол без рукавов, на предплечьях обмотки для защиты от ударов тетивой, широкая меховая шапка с пушистым хвостом какого-то зверя, на ногах потёртые холщовые штаны и растоптанные сапоги. Сам загорелый, смуглый, жилистый.
Пока охотник валялся без сознания, примерил сапоги — малы. Плохая новость. Если выходить к людям, (А выйти надо, минимум за покупками пром. товаровтоваров — нужен котёл и уйма всяких удобных для жизни мелочей. А ещё путь где-то надо узнавать.) то надо что-то обувать, скрывая свои заросшие мехом когтистые ноги.
Похлопал человека по щёкам и глядя на его испуганную рожу, попытался разговорить, выясняя как попасть в Империю, или Канхейм, что вообще вокруг за земли, как называются, да чьи они.
Охотник первое время лишь таращился, а потом с горем пополам на плохом имперском заговорил:
— Мэне не знай… Мэне отпусти, страшный нохой… (“животноголовый человек” с мерготск.).
С трудом выяснил, в каком примерно направлении земли Империи, но туда идти — месяцы пути! Вроде можно по реке Арооун и большому озеру доплыть поближе. А его народ звали мерготами. Мерготы занимали земли от городов Эсифроона и Чатукара на востоке до рек Нипы и Глерос на западе, выходя на севере до великой Арооун, а на юге — к безжизненным пустыням. Часть этого куска, который они занимали, относился к Паасским степям. Жили они тут не так давно, убежав после того, как стало мало земли по ту сторону Арооун. Местный владыка, балагский герцог, пустил их на свои земли и они теперь формально ему подчинялись.
Он смотрел на меня недоверчиво, но сидел на жопе ровно, наблюдая как я кручу в задумчивости рукоятку сечки.
— Нэ убивай мэне, нохой! Шамана придти, дух найти, тэбе найти!
Логично. Но найдёт ли его шаман, если я перережу ему горло, это ещё не факт.
Но кто знает этих шаманов. Вон, в боевом стаде зверолюдов они показали себя с самой страшной стороны.
Связал его.
Разделал тушу, развел огонь, обжарил кусок печени, поел, отнёс крысятам (почему-то не хотел, чтобы охотник даже услышал их писк) передохнул немного, еще раз поел. После этого снял с животного кожу, разрезал мясо на тонкие ремни, развесил его над огнем. Оставшуюся часть дня, вечер и часть ночи подвяливал мясо на жарком солнце и огне. За это время насытился, отдохнул впрок. Сложив мясо в подсушенную кожу, а ту в котомку, закинул за плечи короб и на рассвете уже отправился дальше.
Охотник так и остался связанным — пусть проверит свою удачу. Я сохранил ему жизнь.
Шёл, избегая пастухов со стадами. Периодически тянущихся мелких караванов в несколько телег. Скорее всего меня кто-то заметил из них, и я спешил добраться до поселений — там можно было бы затеряться в толпе.
