Крысята заметно подросли, но до сих пор избегали яркого солнца.
Ещё через несколько дней пути заметил, что стая ворон как-то подозрительно трётся вокруг, не отлучаясь далеко от меня.
В ворота города кто только не входил. Богатые и многочисленные караваны важных купцов, сопровождаемых вооруженными парными тонкими мечами змееморфами, заносчивые чиновники собирающие налоги, отряды тяжёлых латных всадников на мощных конях, возглавляемые светловолосым всадником, крестьяне и скотоводы, везущие продукты.
В город, появившийся на очередной день пути, влился совершенно спокойно. Просто подошёл к толпе оборванцев, тянущих тоскливый псалом и смешался с ними. На воротах стражник сунул голову в короб, с удивлением глянув на меня.
— В жертву.
Какому богу я собрался приносить жертвы, он даже не спросил, рассматривая лежащую на руке четвертушку от разрубленного браслета — и ему стало не до досмотра.
На пыльных узких улицах города находилась уйма народа! Уйти в сторону, затеряться среди нищих в своих обносках оказалось проще простого. Никто даже не посмотрел в мою сторону. А стражник, если и хотел отобрать всё остальное, что у меня было, быстро бы потерял след.
Нищие, к слову, тут были самые разные — от сующих всем под нос свои увечья, до тех, кто тихо сидел во вполне сносной одежде, а их глаза светились сытостью и умиротворением. На шее у таких нищих висели таблички с цитатами из священных текстов, взывающими скорее не к состраданию, а к добродетели и вспомоществованию. И неизвестно кому подавали больше.
Здесь я украл обмотки, которые меня должны были ещё больше замаскировать. И ходил, выискивал тех, кто говорит на знакомых мне языках, поил местным популярным напитком — настоявшимся просяным пивом с кусочками хлеба (жуткое пойло) и слушал.
Город, Дарг Багаан стоял на реке Арооун, самой большой реке, которую я вообще видел. Некоторые народы называли её еще Зеондор, на эльфийский манер. Здесь был крепкий порт, из которого во все стороны уходили корабли. Ну как во все — на противоположный берег к племенам Нульского каганата и по их дороге далее, к большим анклавам лесных эльфов, местным ящеролюдам. Второй путь — восток, на Сагуур, Алган-Оги, и по морю в Кхин, а через них в Назанарзагские горы. И самые отмороженные — на север, в Рифрост, если удастся пройти флоты друкаев, пиратов, убежать от морских обитателей. Зато если прошёл — обогатился на всю жизнь. И третий путь — запад. К озеру Варгиз (он же Эбо или Целлсирт, на эльфячий манер). Не слишком пользующийся популярностью маршрут, по количеству опасностей на морскую милю. Куда мне и требовалось.
— Ветер Гиран ослаб, эхо жизни разносится тише, потому как вот когда я был таким как вы, то тогда бы вы видели…
Говорили о ценах, распространении чумы по городам, снадобья, что могут помочь:
— Точёная пяточная кость сулзтальской степной косули, я те зуб даю, помогает!
Заклятья, к кому идти за помощью, когда прибудет партия гномьей стали, продают ли сейчас для алхимиков бриндураз, о засадах змеермофов (проще говоря — нагов) на отряды чолораков. О том, что эльфы в окрестностях Великого Леса вновь вырезали пару деревень со всеми жителями. О том, что балуутсаги недовольны сумгонским правителем, что модрийский караван может быть заражённым и поэтому его не стоит пускать. Что дух бабушки не даёт покоя — невозможно же спать!
— В руины Санибаха собралась экспедиция, в которую ещё ищут колдунов для защиты. Большие деньги платят!
Говорили о том, что на далёком востоке бретоннский герцог попал в патовую ситуацию и хочет уже прекратить войну с ичамцами.
Что мерготов не стоило пускать на свои земли — житья от них нет, вытесняют настоящих людей с лучших земель, выбивают скотом пастбища в пустыни, травят лошадьми посевы.
Я бродил, накинув расползающийся выгоревший капюшон, наблюдал за товарами и облизывался на всё. Горшки, металлические искусные чаши, кубки из стекла, фарфор, расписанный драконами. Горы разнообразного оружия с тончайшей отделкой, резьбой, инкрустацией сменяли ткани, способные свести с ума модниц любой страны. Шелка и простые ткани висели здесь рядом с парчой, сверкавшей серебряными и золотыми нитями, и мягкими, как волосы ребенка, пурпурными шерстяными тканями из Куосами. Воздух был настоян на шафране и корице. В ноздрях свербило от перца. Все вокруг благоухало миррой, нардом, розовым маслом и алоэ, перебивая запах тины, тухлой рыбы, кислого конского навоза, убираемого мальчишками, прокисшего вина и просяного пива.
Торговцы с раннего выставляли товары, сновали водоносы, предлагая приезжим свежую воду. Зазывалы орали, перекрикивая друг друга и расхваливая товар. Шныряли мальчишки, выглядывая, нет ли какой работы за мелкую монету, за миску каши с салом или за кусок сочащегося соком жареного мяса на тонкой лепешке.
Здесь же находилась невиданное мною чудовище — мантикора в клетке, за просмотр брали деньги. Зазывала предлагал купить закованных в цепи клыкастых гоблов-людоедов и людей, из числа должников.
