— Дарина, — Руслан остановился, — взял девочку за подбородок и вполне серьёзно проговорил. — Не отказывай мне. Тем более, подружка, ты учишься в одной из элитных школ города. А тут людей встречают по одёжке. Ты должна соответствовать. Я, конечно, понимаю, что у человека есть и ум. Позволь мне хоть так отблагодарить за спасение. Не отказывай. Обидишь? Что скажешь, Дарина?
— Хорошо, — ответила девочка.
Руслан Елисеев сдержал своё обещание, он купил однокласснице сестры новую форму. Слава Богу, что мать была щедра, отваливая ему щедрые деньги на карманные расходы. Шереметьева пыталась протестовать, но быстренько поняла, что Елисеев слишком упрям, если что-то вбил себе что-то в голову. Он также отвёл Дарину в кафе, угостил мороженым, но на остальное Шереметьева яростно отказалась, так как парню хотелось купить девчонке море подарков.
— Окей, хорошо, как хочешь, — сдался на милость девчонке гроза школы и проводил её домой. Теперь Руслан узнал, где живёт его спасительница. Почти рядом с его домом. Но был удивлён, Шереметьева жила в доме директора школы, но вслух Дарине ничего не сказал, сделав вид, что видит дом Светланы Дмитриевны впервые.
— Спасибо, — поблагодарила девочка Елисеева.
— Не за что, — ответил парень, пожимая крепко руку девочке. — Друзья? — спросил он.
— Ага, — не задумываясь, ответила Дарина.
— Ладно, я пошёл.
— Иди, — ответила девчонка. — До-свидания.
Дома Дарину ожидала мама, у которой было приподнятое настроение. Тётя Света, как заметила Дарина, ещё не было.
— Значит, доча, у тебя появились новые друзья? Да?
— Да, мама, дела налаживаются. Ты же сама недавно говорила, что ради своего будущего многое в жизни придётся терпеть, чтобы потом получить желаемое. Помнишь?
— Да, конечно, говорила. Я, Дарина, рада, что у тебя всё хорошо в новой школе. Хоть одной проблемой меньше.
— Ма, как у тебя с работой?
— Всё хорошо, дочка! Вроде, все довольны моей работой, особенно начальница. Пока придирок нет. Значит у тебя в школе всё хорошо? Проблем нет?
— Нет, мама, я же сказала, что нет. А знаешь, мама, сегодня учитель физкультуры смотрел, как я бегаю и похвалил меня, сказав, что я буду участвовать в соревнованиях. Представляешь, мама? — Дарина радовалась. Она любила бегать.
— Мам, а кем ты устроилась работать? — поинтересовалась девочка у матери. Но та почему — то напряглась, когда услышала вопрос дочери.
— Как тебе сказать? Служанкой в одном хорошем доме.
— Мама, ты опять, — Дарина была возмущена. — Нам стоило уехать из родного городка, чтобы ты снова устроилась работать служанкой у чужих людей. Мама, у тебя есть же образование. Ты же училась.
— Кому я нужна без стажа, — возмутилась Антонина. — Я честно работаю и делаю то, что умею, Дарина. Да, я мою чьи-то полы, убираю за кем-то. Но мне не стыдно. Я растила тебя одна. Где был твой отец? Ни разу не поинтересовался тем, как ты живёшь.
— Мама, — взвилась девочка. — Теперь я виновата во всём? Из-за меня нас бросил отец. Да? — девочке хотелось зареветь в голос, предательские слёзы побежали по её глазам. Она со злости бросила ранец на диван и бросилась бежать в свою комнату. Мать задела незаживающую душевную рану в сердце девочки. Отец. Она не смогла его забыть. Порой ей не хватало его. Некому было Дарине читать сказки. А историю о Золушке она возненавидела с тех пор, как из их семьи ушёл папа. Девочка ненавидела всё, что было связано с Алексеем Шереметьевым. Запершись в комнате, Дарина свалилась на кровать, забыв переодеться. Она продолжала, молча, плакать, утирая тыльной стороной правой ладони слёзы на щеках.
— Папа, — все мысли девочки сейчас были о нём.
— Дарина, — послышался за дверью голос матери.
— Уйди, мама! — проговорил ребёнок. — Я не желаю тебя видеть. Уйди.
Только на третий день Антонине удалось до сердца дочери. Дарина делала вид, что не происходит за эти дни. Односложно разговаривала с матерью в присутствии тёти Светы и молчала, когда той не было. На автомате ходила в школу, где Елисеева, испугавшись угроз брата, боялась трогать Дарину. У девочки образовалась своя компашка в лице Марины, Васьки и ещё нескольких ребят и девочек, пожелавших дружить с Дариной Шереметьевой. За её подвиги в школе Дарина получила и соответствующее прозвище — Зена, что была согласно мифам королевой воинов. Графиня больше нигде не значилась, оставшись в старой школе. Всё у Дарины было хорошо. Не было проблем и с Русланом Елисеевым. На третий день Антонина решила поговорить с дочерью, застав её в зале за просмотром телевизора. Девочка снова хотела встать и уйти.
— Стой, Дарина, — приказным тоном велела ей Антонина. — Сядь.
— Хорошо, — голос девочки прозвучал без эмоций, и она послушно уселась на диван, а рядом пристроилась мать.
— Прости меня! — Антонина говорила искренне. Ей в эти дни не хватало дочери. Без неё она чувствовала себя морально разбитой. Антонина от волнения не знала, куда девать руки и по привычке трепала подол платья.
— За что, мама? — спросила девочка и повернувшись в сторону матери, взглянула на неё прямо в глаза.
